На её лице появляется понимание, и я вижу, как она складывает всё воедино, осознавая весь масштаб моего признания.

– Вот почему ты был там. В клубе. Ты пытался забыть меня.

– Да. – Я выдыхаю. – Я пытался найти кого-то, хоть кого-то, кто заставил бы меня почувствовать что-то помимо этой постоянной, изматывающей потребности в тебе. А потом вошла Валентина, и... – Я замолкаю, пытаясь понять, как объяснить то, что произошло дальше, не прозвучав при этом как обвинение. – В ней было всё, что я искал. И впервые за много лет я почувствовал, что, может быть, у меня появится то, чего я действительно хочу, а не то, что я просто терплю, потому что ничего не могу изменить.

По щекам Джулии катятся слёзы, но на этот раз она не пытается меня перебить.

– Я влюбился в неё, – продолжаю я, и вижу, как она вздрагивает от этих слов. – С ней я чувствовал себя желанным. Мне казалось, что я схожу с ума от того, как это было хорошо, как я растворялся в этом, и я чувствовал себя виноватым из-за того, что хотел кого-то, кроме тебя. Я чувствовал себя ужасно, а потом узнал, что Валентина - это ты. И меня погубило не только предательство, Джулия. Не только гнев из-за того, что мне лгали и манипулировали. Не только осознание того, что две женщины, в которых я был влюблён, - та, которую я никогда не мог заполучить, и та, с которой я чувствовал себя живым, были одним и тем же человеком. Я был так слеп, так отчаянно пытался разделить вас в своём сознании, что не видел того, что должно было быть очевидно с самого начала. Я изводил себя из-за того, что любил двух женщин, хотя на самом деле любил только одну. Я чувствовал себя полным идиотом и ненавидел себя за то, что так мучился из-за лжи.

– Прости меня, – шепчет она. В её словах столько искреннего раскаяния, что мне приходится сдерживаться, чтобы не обнять её, несмотря на боль, которую это причинит. – Мне так жаль. Я не хотела причинять тебе такую боль. Я просто... я не знала, как ещё быть с тобой. Я не знала, как заставить тебя увидеть во мне ту, кого ты мог бы хотеть, а не просто младшую сестру Ромео.

– Я знаю. Я знаю, почему ты сделала это сейчас. Я понимаю, в какой ловушке ты оказалась, когда вся твоя жизнь была под контролем. Я понимаю, что создание Валентины было твоим бунтом. И я... – я делаю медленный вдох. – Я был жесток с тобой из-за этого. Я намеренно сделал наш брак несчастным, чтобы наказать тебя за то, что ты сделала. Я был зол и уязвлён и не знал, как ещё справиться со своими чувствами.

– У тебя были все основания злиться, – шепчет она. В её голосе нет обвинения, только усталое смирение. – Я причинила тебе боль. Я предала твоё доверие. Всё, что ты сделал, было...