– Убирайся к чёртовой матери.

Он с трудом поднимается, хватается за ручку двери и вываливается наружу. Дверь захлопывается, и я какое-то время стою, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Пытаюсь вспомнить, что не могу просто так угрожать людям каждый раз, когда они подходят слишком близко к Джулии.

Но ничего не могу с собой поделать. Собственничество, ревность, ярость - всё это только усиливается. Выходит из-под контроля. И я не знаю, как это остановить.

Энцо, конечно, жалуется Данте. И мне приходится сглаживать ситуацию, утверждать, что я защищал честь семьи, а Энцо вёл себя неуважительно. Данте принимает мои объяснения, но предупреждает, чтобы я не перегибал палку.

– Я ценю твою преданность, Лука, – говорит он, сверля меня взглядом. – Но мы не можем допустить, чтобы ты угрожал каждому, кто посмотрит на мою дочь. Это слишком привлекает внимание.

Я сжимаю зубы, но киваю.

– Понял.

– Хорошо. Не хотелось бы потерять тебя из-за такой мелочи.

Предупреждение ясно: возьми себя в руки, иначе будут последствия. Я киваю и выхожу из его кабинета. Ромео выходит вслед за мной, и я вижу беспокойство на его лице.

– Лука, что происходит?

Я качаю головой.

– Просто стресс. Я в порядке. Я сосредоточусь.

– Чушь собачья. – Он подходит ближе, его голос становится ещё тише. – Я знаю тебя много лет, Лука. Я знаю, когда что-то не так. И это... что бы это ни было... оно пожирает тебя заживо.

– Я просто плохо сплю. Я схожу к врачу или ещё куда-нибудь. Разберусь.

– Хорошо. Данте тоже нервничает из-за этого. Ты всё испортишь, Лука. А я хочу, чтобы ты был рядом. Ты мне нужен, особенно сейчас, когда вся эта помолвка и появление нового члена семьи - сплошная головная боль.

– Да, – я провожу рукой по волосам, стараясь говорить спокойно и непринуждённо. Я делаю всё, что угодно, лишь бы не показывать, что на самом деле чувствую себя так, будто схожу с ума. – Джулия в последнее время какая-то другая. Более тихая. Более замкнутая.

Ромео пожимает плечами.

– Думаю, она привыкает к мысли о замужестве. Это большие перемены. Она знает, что скоро помолвка. Ей и так многое приходится терпеть.

Я киваю.

– Большие перемены, – повторяю я, и Ромео хлопает меня по плечу.

– Тебе не о чем беспокоиться. – В его тоне слышится что-то вроде предостережения. – Сосредоточься на работе. Скоро всё закончится.

Я не могу ни на чём сосредоточиться с тех пор и до следующего открытия клуба. Валентина не обещала, что вернётся, и до её возвращения я каждую грёбаную ночь держу руку на члене, представляя её, пытаясь думать о ней, когда кончаю, но в итоге в голове у меня всегда оказывается Джулия - на спине, на коленях, на мне, во всех позах, в которых я представлял Валентину, только вместо неё - обнажённая Джулия, стонущая для меня. Такое чувство, что я больше не могу кончить, если не думаю о ней, если не вижу перед собой лицо Джулии.