Сегодня на Джулии белое шёлковое платье, которое облегает её фигуру, с вырезом в форме замочной скважины, открывающим ложбинку между грудей, и разрезом до колена с одной стороны. Оно не слишком соблазнительное, но она выглядит в нём потрясающе. У них с Валентиной похожие фигуры, и мне всё труднее и труднее не представлять, как она будет ощущаться под моими руками, как приятно будет чувствовать её обнажённое тело под собой. Как будто секс с Валентиной только разжигает мою страсть к Джулии, и я не могу этого понять.

Из-за этого я чувствую себя грёбаным мудаком, и всё это только сильнее меня заводит, я на грани того, чтобы совершить какую-нибудь глупость.

Сегодня она похожа на ангела, и от этого я чувствую себя ещё более неуместным из-за мыслей, которые у меня о ней возникают. Алессандро особенно близок с ней, он прикасается к ней чаще, чем когда-либо, как будто уверен, что завоюет её сердце, и это раздражает других претендентов.

Марко, похоже, смирился с поражением и больше сосредоточен на деловых переговорах с Данте, чем на Джулии. Алессандро тоже проявляет к этим переговорам особый интерес. Но Энцо, похоже, не понял намёка. Когда мы встаём из-за стола, чтобы пройти в гостиную и выпить, он тянется к Джулии, а когда она отдёргивает руку, хватает её крепче и притягивает к себе.

Она отшатывается, широко раскрыв глаза, и я вижу, как в них вспыхивает гнев.

– Не трогай меня, – резко говорит она. Он начинает что-то говорить, но она разворачивается на каблуках и быстрым шагом уходит вслед за Алессандро. Я вижу, как лицо Энцо заливается краской, и он уходит из толпы в сторону одной из уборных.

Я иду за ним. Я знаю, что не должен этого делать. Я должен быть с семьёй, играть свою роль... или, если я не могу этого делать, просто пойти домой.

Но вместо этого я захожу за Энцо в уборную и захлопываю за собой дверь, прижимая его к ней и обхватив рукой за горло.

– Что… – он едва успевает произнести это слово, как я оказываюсь рядом.

– Ещё раз тронешь дочь дона, – говорю я низким и смертоносным голосом, – и я отрежу тебе руки. Ты меня понял?

Его глаза широко раскрыты от ужаса.

– Я не… я не хотел… – бормочет он. – Ты не можешь… так со мной…

Я сжимаю его горло.

– Ты меня понял?

– Я... – хрипит он. – Ты... знаешь... кто... я...

– Я прекрасно знаю, кто ты такой. – Я достаю охотничий нож из кобуры под курткой и прижимаю лезвие к его уху. – Ты умрёшь, если я не увижу, что ты меня понял.

Его лицо становится багрово-красным. Я чувствую запах мочи, когда он начинает мочиться.

– По... понял... – хрипит он, и я отпускаю его. Он падает на пол, кашляя и задыхаясь, а я отступаю на шаг, с отвращением глядя на него.