В какой-то момент посол и вовсе начал настаивать, чтобы принцесса отправилась с ним во дворец прямо из-за стола, но, как верно заметила госпожа Виола, такая спешка выглядит не лучшим образом.

— Дайте девушке собраться и одеться так, как подобает, — укоризненно покачала головой волшебница. — Мы не представляли ее двору, сохраняя инкогнито.

— До утра! — отрезал посол. — У меня есть четкие инструкции, госпожа архимаг. Принцессу Отавию горячо ждут в Синелите!

— Если меня так горячо ждут, то стоило бы выразить больше почтения, — осадила посла принцесса.

Ее слова прозвучали, как пощечина, но крыть послу было нечем. Мужчина выпучил глаза, но оскорбление проглотил, после чего вся делегация быстро засобиралась обратно во дворец.

— Мы с госпожой архимагом составим вам компанию, — спокойно сказал Осиор, вставая из-за стола вместе с гостями.

Не знаю как Виола это допустила, но сейчас Трибунальный Истигатор был при полном боевом параде, даже булаву достал, кою и придерживал одной рукой. Выглядело все это вкупе с его словами весьма угрожающе, настолько угрожающе, что перечить Осиору не стали.

Когда в доме стало наконец-то тихо, я подошел к принцессе, что застыла у порога, и взял Отавию за руку.

— Ты как? — просто спросил я.

— Надо собираться, — ответила девушка, не поворачивая головы. — В одном этот индюк прав — меня ждут в Синелите.

После ухода вашимшанцев дом будто бы умер. Бальдур скрылся в своей части дома, слуги и рабы убирали со стола, Витати вовсе не показывала носа из своей комнаты. Я возбужденно побродил по коридорам, вышел во двор, постоял, наблюдая, как солнце окончательно скрывается за горизонтом, и уже в сумерках вернулся под крышу.

Вот так все и закончится? Отавия уедет, я останусь с учителем и госпожой архимагом, пытаясь разобраться в том, что же со мной произошло. Вот так все и будет, да?

Мне не хотелось с этим мириться. Не хотелось отпускать Отавию. Пусть я стал калекой, пусть лишился своих сил, но последние недели вместе с ней были лучшим, что со мной случалось. Серьезно, это было лучшее время. Никаких тревог, никаких забот. Мы, словно старая женатая пара, проводили вместе время, прогуливались, читали, говорили, но все больше — просто молчали. Но молчание это было не тяжелым, не пустым. Наше молчание было наполнено смыслом и говорило больше любых слов. Это была комфортная тишина, она возникает между людьми, которым нечего доказывать друг другу. Иногда Отавия брала меня за руку или подходила чуть ближе, чем того позволяли приличия, и я мог насладиться запахом ее волос. Я же откровенно наслаждался царственным профилем девушки, наблюдал, как тонкие пальцы переворачивают страницы очередной книги, как ветер играет в золотисто-белых волосах наследницы империи, превращая ту в простую девушку. Вместе с Отавией я был счастлив и я не желал, чтобы это счастье когда-либо заканчивалось.