— Ты знала, что с парнем? И молчала? Что за пустота? Почему ты решила, что Рей застрял? Как помогла твоя кровь? Почему?

— Я не знаю! — не выдержала Витати. — Я не знаю! Я просто не могла больше смотреть на то, как дух Силы уводит его все дальше и дальше от мира живых! Не могла! И решила прервать эти мучения!

— Но ведь он очнулся! Из-за твоей крови! — продолжила Виола.

— Она права, — кивнул я, встретившись взглядом с винефиком, — если тут пролилась твоя кровь, то меня вывела именно она, я чувствовал как…

Витати чуть прикрыла веки и плотно сжала губы. Плохой знак. Значит, она закрылась и до завтрашнего утра не скажет ни слова.

— Здесь что-то не так! — продолжила Виола. — Осиор, ты знаешь, что спасенная тобой рабыня вообще-то Tamashaz’a северных кланов Келанда? Конечно же, ты ничего не знаешь! А если она скрыла это, то что еще она недоговаривает…

— Вот как? — удивился Осиор, складывая руки на груди и переводя взгляд на келандку. — В нашу встречу я кое о чем догадывался, но чтобы так…

— Что такое Tamashaz? Это титул? — спросила Отавия.

В комнате повисла тишина.

— Тамашаз в переводе с келандского означает «Дочь Вождя», — медленно ответил Осиор.

— Так Витати дочь вождя какого-то племени кочевников? — удивилась принцесса.

— У всех винефиков особые имена… — начал Осиор.

— Приставка «Ви» дается убийцам магов, если они доказывают свою мощь, — продолжила Виола. — При рождении ее звали Тати. И если она старшая дочь, то она получила имя своего отца.

— Имя Вождя степей Келанда, объединителя народа, от полей акрейских предгорий на севере, до лесов и долин оседлых кланов на юге, она дочь Великого Шаза Тати, — закончил Трибунальный Истигатор.

При упоминании Шаза и родного Келанда, винефик вздрогнула, но взгляд не отвела. Смотрела на магов и Отавию так, будто бы была готова сражаться.

— Осиор, милый, — еще более елейным, чем ранее, голосом, начала Виола, — а как так получилось, что дочь Великого Шаза стала сиделкой для твоего ученика?

— Я предложил ей достойную смерть, — ответил Осиор. — Она считала себя недостойной не то что жить или умереть в бою — даже просто «быть». Считала себя «Vivuz Mortz» — живым мертвецом. Я предложил ей путь, по окончанию которого она если не смоет свой позор, то хотя бы получит право умереть как воин — в бою, от моей руки. Вот что я ей предложил, прежде чем она присоединилась к нам с Реем.

— Вздор! — воскликнула Виола. — У келандских винефиков нет таких проступков, которые нельзя было бы смыть кровью — своей или магов Круга!

— Есть. Один такой проступок есть, — тихо, но твердо возразила винефик.