Галеон мы догоняли больше часа. Ветер был всего балла три, и нам пришлось идти острее, чтобы обогнать галеон до того, как он приблизится к берегу. Не знаю, зачем он туда рвался. Осадка примерно такая же, как у нас, если не больше, потому что в полном грузу. Значит, мелководье его не спасет. Может быть, решили высадиться на берег, надеясь избежать плена.
Догнали примерно в миле от берега. Кабельтова за два начали обстреливать галеон из погонных орудий. Успели сделать четыре залпа, но всего два ядра попали в латинский парус на бизань-мачте и сделали в нем по прорехе. Зато бортовой залп книппелями с дистанции один кабельтов оказался намного результативнее. Латинский парус не только превратили в лохмотья, но и сбили рей на палубу; продырявили верхушки и бока нижних парусов, не прикрытые ахтеркастлем; верхние паруса на грот-мачте и фок-мачте порвали основательно, причем грот-марсель заполоскался на ветру, как порванная простыня на бельевой веревке; перебили фал испанского флага, который упал за борт — дурная примета. Галеон сразу потерял ход, продолжая держаться на курсе. Борта ощетинились кончиками пушечных стволов, выглядывающих из портов. На палубах появилось много солдат с короткими пиками. Испанцы ждали абордажной атаки. Мы огорчили их, сделав поворот и обстреляв кормовую надстройку с дистанции полкабельтова. Примерно половина ядер влетело в нее, разбрасывая в разные стороны обломки досок, щепки. В закругленной корме между первой и второй палубой семипалубного ахтеркастля образовалась рваная пробоина, в которую наполовину высунулся матрац, у которого из порванного, темного чехла выглядывало плотно сбитое, светло-желтое сено. Следом громыхнули карронады, сбивая картечью стрелков с палуб и марсовых площадок.
Капитан испанского корабля понял, что абордажа не будет, попробовал повернуться к нам бортом, чтобы нанести ответный удар. Галеоны и с полным парусным вооружением маневрируют плохо, медленно, а уж лишившись почти всех парусов, и вовсе больше слушаются ветра, чем руля. Фрегат, конечно, тоже не такой маневренный, как винтовое судно, но руля слушается намного лучше. Я держал его строго за кормой галеона, дожидаясь, когда комендоры перезарядят орудия. В это время мушкетеры и аркебузиры обоих кораблей сводили счеты. На верхнюю палубу ахтеркастля испанцы притащили два однофунтовых фальконета и успели выстрелить из них, убив одного и ранив двоих моих матросов. Следующий залп из карронад смел испанских фальконетчиков и сильно сократил количество вражеских мушкетеров и аркебузиров, а пушки довели размер пробоины в высоту до четвертой палубы ахтеркастля, а в ширину — от борта до борта. На открывшихся палубах кают лежали несколько трупов в кирасах и шлемах, наверное, офицеры. Видимо, перебили не всех, потому что испанцы не сдавались. После третьего залпа наших пушек верхние палубы ахтеркастля рухнули вниз. За борт вместе с обломками досок полетели разные предметы обихода, в том числе сундук, который быстро пошел ко дну. Только после этого на обломках ахтеркастля появился солдат со шлемом-морионом в руке. Размахивая шлемом, он сообщил, что все офицеры погибли, а солдаты и матросы сдаются.