Заискивающе улыбаясь, он сказал:
— Если благороднейший фидалгу не пожалеет десять золотых крузадо, я сообщу ему информацию, которая сделает его еще богаче.
Крузадо — простонародное название португальского аналога флорина, который я помнил, как альфонсино. На аверсе изображен герб страны, на реверсе — крест в четырехугольнике. От креста и пошло это название.
— Какого рода информацию? — спросил я. — Может, она не стоит и десяти реалов.
Португальские реалы сейчас чеканили из меди. Монета в десять реалов была довольно большой и тяжелой, с гербом на аверсе и номиналом на реверсе.
— О трех испанских каравеллах, которые отважному фидалгу будет не трудно захватить, — ответил владелец рыбацкого баркаса.
— Пожалуй, такая информация стоит десяти крузадо, — согласился я. — Говори.
— Я не хотел бы обидеть фидалгу, но, услышав новость, он может позабыть о бедном рыбаке, — жалобным голосом произнес он.
— Йохан, принеси кошель с золотом, — приказал я слуге.
— У фидалгу большой красивый и мощный корабль, — сказал португалец, заполняя паузу.
— Каждый имеет такой корабль, какого достоин, — произнес я шутливо.
Владелец рыбацкого баркаса смирено улыбнулся и молвил:
— Этот баркас перешел ко мне от отца и, даст бог, достанется моему старшему сыну. Мы — бедные люди, кормимся с моря.
Что ж, сегодня у португальца из-под морского плуга вывернется небольшой клад.
Йохан Гигенгак подал мне кожаный кошель с французскими золотыми экю. Я отсчитал десять монет. Португалец следил за моей рукой, шевеля тонкими губами, почти неразличимыми между густыми черными с сединой усами и бородой. Наверное, считал монеты про себя. Получив их, засунул в широкий кожаный ремень.
— Три большие груженые каравеллы идут галсами на север. Сейчас приближаются к берегу в нескольких милях севернее нашей бухты. Должны заночевать там, а могут на ночь лечь на другой галс и утром вернуться к берегу еще севернее, — рассказал владелец рыбацкого баркаса и сразу попятился к фальшборту.
Сегодня дул частый в этих местах «португальский» норд силой около пяти баллов. Любой другой корабль вряд ли бы догнал каравеллы. Португалец это понимал, поэтому и боялся, что заберу деньги. Он, скорее всего, не знает, что фрегат ходит почти так же круто к ветру, чем каравеллы, и быстрее их, так что у нас есть шанс догнать. А может, и знает, но боится, что обманем.
— Если догоним их, получишь еще десять монет, — пообещал я, чтобы он успокоился.
— Фидалгу очень щедр! — льстиво улыбаясь, произнес он, перелезая через фальшборт и, судя по выражению лица, не шибко-то веря, что получит еще десять монет.