На крыльцо выходит мужчина лет тридцати трех, невысокий и с брюшком. Длинные усы боевито торчат параллельно земле, а на подбородке клинышек черных волос острием вниз. Судя по белому гофрированному воротнику, это командир роты. Его подчиненным слишком хлопотно в боевых условиях гоняться за модой. Щуря глаза, он смотрит на держащего факел геза, затем переводит взгляд на меня.
— Надеюсь, вы благородный человек? — произносит испанский командир.
— Вы не ошиблись, — говорю я и добавляю: — Гарантирую жизнь вам и вашим солдатам.
Вильгельм Оранский приказал не убивать пленных. Они нужны для обмена. В результате сражения при Мооке в плену оказались несколько знакомых князя.
Командир испанской роты кивает головой, подтверждая, что услышал то, что хотел, после чего спускается с крыльца и останавливается возле меня. За ним по одному из дома выходят его солдаты, которых подгоняют древками пик к дороге, ведущей к плотине. Испанцы сносят удары молча. Туда же сгоняют и плененных в других домах. Умереть геройски никто не захотел.
— Мы ждали вас завтра утром, — буднично произносит испанский командир.
Именно на утро адмирал Луи де Буазо и назначил вчера вечером начало операции, о чем и проинформировал гезов. Он знал, что в наших рядах есть предатель, возможно, не один. Интересно, заплатили испанцы предателю или должен был получить после провала операции, из трофеев? Я не стал напрягать честь благородного испанцы таким неблагородным вопросом.
— Поджигай дома, — приказал я капралу Бадвину Шульцу.
Таково решение адмирала Луи де Буазо. Жители Лейдена должны увидеть, что помощь приближается. Ночью им покажется, что горит совсем рядом, что скоро их спасут. Мы тоже были уверены, что прорвемся к осажденным в ближайшие день-два.
На рассвете убедились, что это не так. Примерно километрах в двух от Лейдена канал заканчивался, переходил в болото, на котором высота воды была сантиметров двадцать, а нам требовалось, как минимум, вдвое больше. К тому же, на нашем пути находилась укрепленная деревня Зетервуде, соединенная гатями с другими опорными пунктами испанцев. Здесь мы опять застряли надолго. Как назло, все время дул восточный ветер, при котором море не спешит затопить Голландию.
Больной, беспомощный главнокомандующий Вильгельм, князь Оранский, убыл в Роттердам. Этим поступком он повысил моральный дух гезов. Мало того, что его вид нисколько не ободрял подданных, так еще за ним укрепилась репутация неудачника. Причем только в военных делах. Как политик и администратор, он все еще ценился высоко. Наверное, потому, что гезы не верили в слухи о его презрительном отношении к голландцам и желании отдать часть их родины кому угодно за помощь в борьбе с испанцами.