Подавив брезгливость, обыскиваю его, забираю нож, сажусь рядом на корточки и спрашиваю.

— Какие были распоряжения Мремике относительно нас?

Кюрикс косит желтым глазом на меня, на Вэру, снова на меня, переворачивается с пуза набок и говорит, будто извиняясь:

— Заключить союз, ночью открыть ворота нашим… Но я бы не позволил, Ваалом клянусь, — он прикладывает руку к груди. — Вы нормальные мужики, не то что эти головорезы.

— Что еще интересного расскажешь про вашу банду?

Я и так все знаю, просто нужно подтверждение, что крыса готова сотрудничать и откровенна.

— Мремике подчиняется Рамону, у них две крепости, главная на востоке, эта дополнительная, ну, как перевалочный пункт. Северную крепость взяли штурмом, но бросили ее.

— Сколько у вас фрагментов? — спрашиваю, рассматривая лезвие тесака, девственный блестящий кровосток.

— Два. Тут реально не было ничего… — он кривится, видимо, вспоминая, что стало с защитниками крепости, поднимает перекошенное лицо. — Реально не было! Проще было сказать и сдохнуть быстро. У Рамона тридцать человек, два полевых командира, Мремике один из них… Второй — Тиранос, он на юг ушел на разведку. Кстати, действуют они, как ты: приходят типа с миром, а потом открывают ворота своим.

— Я все это знаю, спасибо. — Вполоборота поворачиваюсь к Вэре. — Теперь понял?

Молчаливый карталонец не удерживается от вопроса:

— Как ты узнал, что в центре тоже банда Рамона?

— Умирающий парень в Северной крепости назвал имя Мремике, все просто.

Кюрикс, наблюдавший за нами, похоже, успокаивается, садится, скрестив ноги.

— Можно я с вами пойду? К Рамону не хочу. Видели бы вы, что они делали с пленными! Они реально звери, особенно Рамон… Эй, да отпусти ты уже лук, — обращается Кюрикс в Вэре. — Кстати, мужик, тебя как зовут? Ты ж карталонец? Только они косы плетут со всякими бусами, перьями, там.

Болтая, он подходит к Вэре. Тот протягивает руку, Кюрикс пожимает ее, а потом Вэра захватывает его голову и с хрустом сворачивает шею. Переступает через труп и идет обыскивать остальных, а я долго смотрю в стекленеющие глаза предателя, где меркнет надежда, жажда жизни, схлопывается персональная перекошенная вселенная, полная подлости и ударов в спину. Сплевываю под ноги и иду разгребать завал.

Происходящее бесит. Я пожалел Кюрикса? Гниду, которую ни в коем случае нельзя оставлять за спиной? Я, который пару месяцев назад придушил бы его и через пять минут не вспомнил. А теперь — что? То, чего я так боялся, случилось: программа воспитала из меня… Кого? Зачем? Ведь чтобы взобраться наверх и что-то изменить, нужно убивать, причем пачками, и я ничего не добьюсь, если окончательно размякну и начну жалеть даже гнид.