Разозлившись, я остервенело расшвыриваю завал, заставляя себя думать о том, что наша крепость, возможно, последняя. Сегодня-завтра Рамон будет штурмовать южную, а потом черед дойдет и до нас. Успеют ли Надана с Лексом раньше людей Рамона, предупредят ли южан? Сомневаюсь.

Если да, то у нас появится шанс выстоять, объединившись. Если нет… То наш единственный шанс — пролезть в лагерь гемодов и выпотрошить его, взять огнестрел, патроны и взрывчатку и разнести Полигон к хренам. Иначе придется валить отсюда по каменоломням, ведь выживут пять человек, группа победителя, и это вряд ли будем мы. Возможно, плюс пара-тройка любимчиков телезрителей.

Допустим, я один из них. Но что делать с теми, кто мне поверил? Надана, Лекс, Эристан, Вэра. Остальные с нами даже не сутки, но я обещал им защиту: маори Тейн, тибетец Инджо, нервный Аркан с черными волосами и рыжей бородой.

Сбив пальцы в кровь, я таки добиваюсь своего, расчищаю проход. Вэра наблюдает за мной молча, но когда лаз освобождается, не выдерживает, спрашивает:

— Зачем это тебе?

Подхожу к нему, кладу руку на плечо, запрокидываю голову и долго гляжу на кружащих над нами дронов. Наблюдатели тоже не понимают, и хорошо. Так и стоим с минуту, смотрим на дронов, Вэра кивает.

— Там должна быть вода, — говорю я для наблюдателей. — И может быть золото. А могут — инструменты… правда, они уже рассыпались от времени.

— Но в каменоломнях же темнота, а факела у тебя нет.

— Ты все правильно понял, дружище, — похлопываю его по плечу. — Давай пустые фляги и не вздумай за мной идти. Если задержусь на час и дольше, возвращайся один. Я не сунусь далеко. А ориентируюсь по поворотам неплохо, не заблужусь.

Здравствуй, сырая прохлада подземелий! Отступает тревога о будущем, медальон Элиссы остывает. Я дома, я в безопасности. Закрываю глаза, чтоб привыкнуть к темноте, шагаю по ступеням вслепую, ведя рукой по шершавой стене. Под ногами трещат мелкие камешки. Все-таки дома не так, пахнет ржавчиной и цвелью, здесь — здоровой сыростью. Будто горячим дыханием великана, волнами накатывает жар с поверхности, чем ниже спускаюсь, тем меньше, меньше.

Открываю глаза посреди темного коридора и, победив желание просто задержаться, расслабиться, иду вперед, удерживая в голове направление. Как обычно в абсолютной темноте, света браслета недостаточно, чтоб разглядеть детали, маячат только силуэты. Ноги цепляются за что-то, я падаю, успевая сгруппироваться.

Посреди коридора в обнимку лежат два скелета, очень старых. Кожа на них давно усохла, почернела, покрывшись плесенью, одежда рассыпалась трухой, только волосы сохранили цвет.