Увлекшись, Эйзер смотрит подробнее, как команда Тальпаллиса укрепляет крепость, и ловит себя на мысли, что Леонард каким-то чудом собрал самых адекватных участников и самых эрудированных. А подземный ход! Это ж надо додуматься! Может, и есть шанс у этой команды.

Каждый раз Эйзер брал себе в команду на четвертый уровень кого-нибудь с Полигона, и теперь с удовольствием взял бы Тальпаллиса, у него чутье на людей и умение на них влиять. Однако что-то в этом парне было неправильным, чужеродным. Слишком ему везло в странном.

Догадка крутится скользкой рыбиной в мутной воде, будоражит, но ее никак не удается ее ухватить.

Тренькает коммуникатор. Эйзер шагает к проектору и нажимает на кнопку, останавливая трансляцию, включает связь. Приятный женский голос извещает:

— Два канала связи. Личный, уровень «альфа», и доктор Рианна Роу.

Кто бы ни названивал по «альфе», подождет, жизнь дочери важнее. Усаживаясь в кресло, Эйзер дает голосовую команду:

— Соединение с Рианной Роу.

Над столом появляется голограмма миниатюрной женщины.

— Да ниспошлет Ваал свою милость на вас, великий Эйзер Гискон, — она склоняет голову в приветствии, выдерживает секундную паузу и распрямляет плечи. — Донор найден. Можно начать пересадку костного мозга уже через два дня, но… Я не могу гарантировать результат. Мало того, результат может быть отрицательным… Совсем отрицательным. Организм Дари ослаблен нашими предыдущими попытками. Мне понадобится ваше письменное согласие.

— Вероятность? — спрашивает Эйзер.

— Летального исхода? Двадцать-тридцать процентов.

— Спасибо. Вечером буду в клинике.

Семьдесят процентов вероятности, что Дари выживет — это очень много. Болезнь быстро прогрессирует, ремиссия не наступает, и если ничего не сделать, девочка умрет в течение месяца. Может, и через неделю. От бессилия Эйзеру хочется ударить стену. В его распоряжении миллиарды, собственные клиники, лучшие врачи, и он ничем не в силах помочь любимой дочери! А тут еще и мать заболела, и тоже все очень сложно. Если б он был верующим, подумал бы, что его семью прокляли, и поспешил принести жертву Ваалу, Эйзер же был здравомыслящим человеком.

— Канал «альфа», — говорит он, мысленно перебирая фамилии великих родов, кто бы мог его побеспокоить.

Над столом появляется голограмма лица Гамилькара Боэтарха. Он чем-то сильно недоволен, ноздри его трепещут, под глазами залегли черные круги. Промышленник, он из-за бунтов теряет больше всех. Неужели собирается предложить альянс? Эйзер и сам подумывал выступить в роли миротворца, собрать представителей всех древних пунических родов и посадить за стол переговоров, потому что иначе быдло просто всех сметет, но понимал, что слишком велика между ними ненависть, зревшая веками и сдерживаемая лишь Белым судьей.