В голову приходит здравая мысль, я сдергиваю с Эристана ткань, в которой он прячется от солнца, губительного для его кожи. Сосредоточенно глядя на противника, рву ее на лоскуты и передаю их своим:

— Прячьте лица, рамоновцы не должны знать, что нас всего восемь человек.

Прежде чем выполнить мое распоряжение, Надана кладет руку на плечо Лекса, он прижимает ее к себе, и они сливаются в порывистом поцелуе.

— Храни нас… кто-нибудь, — бормочет Эристан и косится на меня, взглядом спрашивает, кто нас теперь будет хранить.

— Танит, — с уверенностью говорю я.

Ждем. Враги, похоже, решают устроить военный совет и не торопятся. Раскаленное время катится медленно, как капля смолы по наклонной поверхности.

— Будут переговоры, — предполагает Вэра. — Пообещают нам все, что мы потребуем, а резать будут потом.

Кладем руки друг другу на плечи, становимся бок о бок, чтобы тоже слиться в однородную массу, я щурюсь, тщетно пытаясь разглядеть Рамона. Наконец от толпы отделяется парламентер. Топает к нам, размахивая палкой с белой тряпкой.

— Тейн — на западную стену, — командую я, — всем — пригнуться за стеной. Вэра, стрелять по моей команде, сперва послушаем, что он нам споет.

Прихрамывающий лысый амбал с перевязанной ногой ковыляет к воротам. Останавливается на расстоянии, позволяющем рассмотреть черты его оплывшего лица.

— Жертвуют раненым, которого не жалко, — шепчу Вэре, пригнувшемуся за стеной. — Что тебе нужно? — тихо, чтобы не услышали остальные рамоновцы, обращаюсь к парламентеру, он опускает «флаг».

— Я представляю группировку Рамона. Она насчитывает тридцать два человека, вам не выстоять. Рамон предлагает вам сложить оружие и сдаться. Тогда вам позволят состязаться за два места на третьем уровне на равных условиях со всеми.

— Ты понимаешь, что тебя послали умирать? — спрашиваю я и продолжаю, не дождавшись ответа: — Предлагаю тебе присоединиться к нам, и тогда ты останешься жить, если мы выиграем. Мало того, мы окажем тебе медицинскую помощь.

Мужик хохочет со злой обреченностью, поворачивается к своим, к нам.

— Ты издеваешься? Вас там от силы десяток, без вариантов.

— Нет, я серьезен. Если мы откажемся принимать предложение Рамона, ты умрешь.

— Зачем нам крот? — шепчет Вэра.

— Так надо, — отвечаю я. — Спросишь у Тейна.

— Это вы, придурки, все тут поляжете! Вам разумнее сдаться. Так шанс появится хотя бы у двоих.

Мысленно считаю до десяти — даю парламентеру время для раздумий. Он достаточно далеко, чтобы программа опознала его, но близко, чтобы я рассмотрел, как он, нервничая, становится блестящим от пота.