В Эристане, сходящем с ума от жары и жажды, отчаянье пробуждает поэта, он сочиняет гимн лопате и поет… то есть хрипит его в голос:

— Нет тебя, когда нам очень надо, о, яви, свой светлый лик, лопата! — Он падает на задницу и резюмирует: — Если ходы завалены взрывом изнутри, тут и трактором не откопаешь.

Я согласен с ним, но сдаваться не намерен. Нужно пройти путь до конца, полностью расчистить башенку, и тогда станет ясно, зря мы старались или нет. Последний глоток обжигающе-горячей воды еще больше распаляет жажду. Вспоминаю слова Эристана про головокружение и судороги, если долго не пить. Похоже, они не за горами, а мы дали себе нагрузку и ускорили потерю влаги.

Посидев немного, Эристан поднимается, обходит башню, проверяя палкой ее подножие со всех сторон.

— Подруга овощей, властительница руд, лопата, ты нужна, чтоб мой облегчить труд! — Эристан выплевывает каждое слово с остервенением, так он выпускает эмоции.

Пока я берцем гребу оставшийся небольшой завал, Эристан тычет в основание башни, и его палка проталкивает камни вглубь и проваливается наполовину.

— Леон! Неужели… Йопт! — Он падает на колени и, сдирая кожу на руках, начинает рыть, я и рад бы ему помочь, но не подступиться. — Хочешь верь, а хошь — не верь, но, похоже, это дверь!

Он откатывается в сторону. В основании башни и правда что-то типа дверного проема, наполовину засыпанного камнями. Сменяю Эристана, выковыриваю камни, отбрасываю в сторону. Ход ведет под уклоном вниз, и он целый! Взрыв прогремел снаружи, присыпав вход в каменоломни, а не повредив его.

Но даже когда кажется, что вот она, финишная прямая, приходится попотеть где-то час. Да, мы откопали проем, но он так узок, что мне едва хватает там места. Приходится по одному выдирать камни из завала и передавать Эристану.

Появляется одна ступенька, вторая… И два валуна, упершихся друг в друга и преградивших спуск. Не получается выковырять руками ни один из них, тогда со всей дури повторяю фокус ногой. Есть! Камни с грохотом скачут по каменным ступеням, увлекая за собой мини-оползень из щебня, упираются в следующий дверной проем в виде арки — вход в каменоломни, откуда тянет сыростью и вожделенной прохладой.

— Че там? — Эристан выглядывает из-за спины, присвистывает, а я сбегаю вниз, перелезаю черед камни и кричу в черноту тоннеля:

— Надана, Лекс! Вы там?

Голос прокатывается по коридору, дробится эхом и медленно затихает. Или кажется, или и правда слышу вдалеке женский крик.

— Идите на звук! — кричу я, навостряю уши, но в этот раз ответа не получаю.

— Придется добывать огонь и жечь факел, — вздыхает Эристан, —иначе ты заблудишься в абсолютной темноте.