— Первое, — продолжал я. — Генерал-губернатор Муравьёв заключил с Цинской империей договор, по которому земли к северу от Амура отходят России на вечные времена. Теперь у нас свободные руки, и он может выдохнуть.

Я задумался, пытаясь вспомнить когда в моём времени заключили такой договор. Учил же в школе, но столько лет прошло. Неужели, мы ускорили этот процесс, нашими действиями на Амуре?

В любом случае, Гриша довольно усмехнулся и явно обрадовался. Это была новость, которой мы ждали слишком долго. Наша земля становилась нашей по закону.

— Второе: вдохновлённый нашей победой под Петропавловском, — я отвлёкся от письма. — То, что в скобках тоже читать?

— Господи, Жданов, ну конечно читай, — улыбнулся Завойко.

— Далее в скобках: «и особенно захватом французского брига», — я сделал паузу. — Муравьёв отправляет вам подкрепление. В ближайшее время ждите корвет «Оливуца», транспорты «Иртыш» и «Байкал» с солдатами, порохом, ядрами и провиантом. Также, возможно, винтовую шхуну «Восток». Держитесь, помощь идёт.

Григорий присвистнул, Завойко строго на него поглядел.

— Корвет, два транспорта, шхуна… — Гордеев покачал головой. — Муравьёв не шутит.

— Дальше, — уже с улыбкой сказал Завойко.

— Третье и главное: Муравьёв уже отправил бумаги атаману Травину с настоятельной рекомендацией произвести тебя и Гордеева в урядники. Завойко, со своей стороны, тоже написал ходатайство. Так что ждите повышения.

Гришка вдруг покраснел. Я впервые видел его таким смущённым и растерянным, будто не знал, куда деть руки. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но смог выдавить из себя только:

— Спасибо, ваше превосходительство.

Я тоже поблагодарил Завойко, и потом дочитал последние строки:

— Сам я, как только закончу дела в Иркутске, отправлюсь в Петропавловск. Вероятно, к осени. Держитесь. А. А.

Следующее утро выдалось ясным, но ветреным. С моря тянуло холодом, над сопками кружили чайки. Мы с Умкой вышли из землянки, оставив Барса досыпать у печи. Тигр последние дни ленился и вылезал только к еде.

— Куда? — спросил я, застёгивая тулуп.

— Погуляем, — ответила Умка, беря меня под руку. — Редко ты бываешь свободным.

— Завойко дал день отдыха. Сказал, что продолжим подготовку к обороне завтра.

— Вот и используй.

Мы пошли к причалу, потом свернули на тропу, огибавшую казарму ительменов. Умка молчала, но я чувствовал, что она смотрит на меня, изучает. Так она делала всегда, когда хотела что-то спросить, но не решалась.

— Говори уже, — сказал я.

— Что?

— Ты о чём-то думаешь.

Она усмехнулась, отвела взгляд.

— О Гришке.

— О Гришке? — удивился я. — С чего вдруг?