— Собаки готовы? — спросил я, спускаясь.

— Готовы, — буркнул Гришка, не оборачиваясь. — Только их маловато.

— Четыре вытянут, — сказал Кынэ спокойно. — Я на лыжах впереди. Дорогу смотреть.

Из землянки вышла закутанная в шубу Умка, с большим мешком за спиной. Барс выскользнул следом, потянулся, зевнул и сел у моих нарт.

В этот момент со стороны казармы донесся скрип снега. Кто-то шёл быстрым, ровным шагом.

Я повернул голову. К нам приближался Иван Терентьев. Высокий казак, в ладно сидящем тулупе, с винтовкой за плечом. В одной руке он нёс котомку, в другой пару длинных лыж. Точно таких же, как у Кынэ.

— Слышал, вам нужны люди, — сказал он, останавливаясь. — Я здоров. Берёте?

Я посмотрел на него. Месяц назад он получил прикладом в голову, и я старался его беречь. Терентьев всегда был умным и хладнокровным, и я просил его о помощи только в критические моменты. Когда шпиона выслеживали, например.

— Ты недавно на ноги встал, — сказал я.

— Да какой там «недавно», Жданов! Месяц как. И я не на ноги встал, а на лыжи, — Иван негромко хохотнул от собственной шутки.

— Ну да, — Гришка окинул его взглядом, заметил что-то и показал пальцем. Я посмотрел в ту сторону и тоже увидел приготовленные нарты и собак. — А чего ж тогда спрашиваешь? Видно же, что давно собрался. Сидел бы уж в санях, ждал.

Терентьев усмехнулся, ничуть не смутившись:

— Порядок, Григорий. Казак без спроса не ходит. Спросил, вот теперь можно.

— С каких пор ты такой правильный?

— С тех пор, как понял, что без меня вы пропадёте.

Гришка хмыкнул, но возражать не стал.

Терентьев подошёл к моим нартам, достал из-за пазухи плоскую медную флягу. Открутил крышку, сделал глоток, крякнул, спрятал обратно.

— Для сугреву, — пояснил. — Завойко там ищет лазейку, чтобы вас повысить как-нибудь. Да только в обход атаманов не положено.

— Да он тут и так, считай урядник, — улыбнулся Гришка и похлопал меня по плечу. — Четыре человека и шесть собак в подчинении.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Барс, до этого лежавший неподвижно, вдруг поднял голову, потянул носом воздух и встал. Подошёл к Терентьеву, ткнулся мордой в ладонь. Ваня почесал тигра за ухом, не спеша, спокойно.

— Соскучился, полосатый? — сказал он негромко. — Ничего, погуляем.

Барс фыркнул, вильнул хвостом и отошёл, но недалеко. Молодой тигр устроился у его нарт.

— Привязался он к тебе, — заметил я.

— Так я ему на Амуре втихаря мяса подкидывал, — признался Терентьев. — Чтоб не сожрал, если ты сгинешь.

Умка подошла, молча кивнула Ване. Он кивнул в ответ. Значит про то, как там дела у Чуруны (жены Терентьева, оставшейся на Амуре) рассказала ещё когда я у коряков гостил.