— Нет! — воскликнул сандаль, когда его пробило острое лезвие кинжала.
За мной стояла высокая девушка, лицо которой скрывали длинные тёмные волосы. Белое кимоно почти до самых пят, пушок на руках кистях и чёрные когти на пальцах. Она испуганно отскочила назад, поняв, что попала не в того, крутанулась на месте и испарилась.
— Это же… — Канон пыталась что-то сказать, но я уже её не слушал.
— Бакэ? — я склонился над разбитым сандалем. Под ногами валялись мелкие щепки и две перерубленные деревяшки. — Бакэ, ты меня слышишь?
Но ответа не было, теперь передо мной валялась обычная обувь.
Я не мог поверить в произошедшее. Казалось, что мы вот только-только болтали, а сейчас…
Почему я ничего не чувствую? Может, до меня ещё не дошло? Или в чём дело?
— Тсукико… — кто-то тряс меня за плечо, а я сидел на земле, уставившись в одну точку. — Тсукико? — наконец-таки голос Канон ворвался в мой разум. — Приходи в себя.
— Что? — я посмотрел на богиню сверху вниз.
— Успокойся, — мило улыбнулась она, и от этого меня почему-то пробрала злость. Я только что потерял друга, а она просит меня успокоиться? — И не злись.
— Да что ты…
Я хотел было зарычать на неё, но меня прервал знакомый голос в стороне:
— Эй, приятель, ты чего?
Ещё не веря в то, что увижу, обернулся. Неподалёку стоял высокий ящер. Антропоморфное тело рептилии, покрытое редкой чешуёй. Длинный хвост и насмешливое лицо.
— Испугался, что ли? — спросил он с усмешкой. — Не парься, всё нормально.
Сперва я подумал, что со мной говорит один из богов. Но в отличие от остальных присутствующих, рептилоид дрожал, словно на ветру, а его тело казалось слабо прозрачным.
— Бакэ? — я медленно поднялся. — Это ты?
— Икорок, помнишь же моё настоящее имя? — он развёл руки. — Теперь ты меня увидел воочию.
— Так себе, — улыбнулся я, всё ещё не веря в это. — Сандалем был симпатичнее.
— Ой, да пошёл ты! — рассмеялся Икорок и направился ко мне. — Друг, не переживай, — почему-то ему удалось меня обнять, хотя мне почудилось, что у призрака это не получится. — Ты ни в чём не виноват.
— Разве? — я с грустью покосился на разбитую деревяшку. — Ты погиб из-за меня.
— Никто не погибает окончательно, — ответил он и отступил. — Жизнь в прыгучей обуви не так весело, как могло показаться. Но я многое повидал, много чего испытал, и всё это благодаря тебе. Спасибо тебе, Тсукико.
— И тебе, бакэ. Ой, прости, Икорок.
— Всё нормально, — он дружески похлопал меня по плечу и посмотрел наверх. — Я чувствую, что меня кто-то зовёт. Что это может быть?
— Твой мир, — ответила Канон, наблюдая за нами. — Ты можешь вернуться в свой мир, если захочешь и не будешь сопротивляться воле Мироздания.