Внезапно Дацуэ-ба замерла, будто прислушалась к чему-то. А в следующую секунду её что-то резко дёрнуло назад и потащило с такой силой, что патлатая голова билась о каменные стены, оставляя на них кровавый след. И когда кричащий демон исчез, я смог перевести дух и убрать защиту.
— Твою ж мать! — выругался за пазухой сандаль. — Что это было⁈
— За нами пришли, — ответил я.
— Это я понял. Но почему она так кошмарно отступила?
— А вот этого я, к сожалению, не знаю. Но уверен, вскоре нам всё расскажут.
— Кто⁈ — испуганно воскликнул мой приятель.
— Бакэ, — я опустил на него взгляд. — Вот откуда мне знать? Я здесь столько же, сколько и ты. Так что, прошу, не дави.
— Да, прости, Тсукико, — виновато пробормотал он и спрятался.
В тот момент мне стало за себя стыдно. Всё-таки бакэ отправился со мной навстречу жутким приключениям без единой задней мысли. А я на него ругаюсь.
Поэтому снова достал бутылочку саке и чуть пролил на друга.
— Вот, успокойся, — с улыбкой произнёс я, слыша его довольное урчание. — Совсем скоро мы окажемся в самом жутком месте. Нервы придётся беречь.
И пошёл дальше, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Всё же резкое исчезновение старухи меня напрягало. Ведь кто обладает такой силой, чтобы вот так поступить с демоном? Определённо кто-то из их шайки, только более могучий. Осталось узнать, зачем ему это.
Глава 25
Не знаю, как долго я шёл по узкому коридору, то и дело поворачивая вправо, но появилось впечатление, что меня засунули в задницу гигантской адской улитке и заставили искать выход самостоятельно. В итоге я заплутал в её ракушке.
— Тебе тоже холодно? — спросил высунувшийся бакэ.
— Пока нет, — ответил я, заметив, как небо над головой посерело, и с него срываются снежинки. — Но это значит, что мы приближаемся к первому кругу.
— Даже не знаю, радоваться или нет, — недовольно пробормотал сандаль и снова спрятался.
И вскоре мне всё-таки удалось выбраться из каменного лабиринта, оказавшись посреди снежной пустыни. Белое полотно простиралось до самого горизонта. Над головой серое небо. Холодный ветер задувал сквозь порванную одёжку. Тёмные валуны валялись там и сям, а между ними сновали неприкаянные души, дрожа от холода.
— Вот мы и на месте, — произнёс я и достал из-за спины меч.
Как и говорил Содзёбо, голубая ленточка матери, подаренная мне мелкими лесными духами, вытянулась и указывала вперёд. Туда, где слабо виднелась бледно-серая полоса, будто там творилось что-то неладное. И я догадывался, что именно.
— С каждым новым кругом холод будет становиться всё сильнее, бакэ, — сказал я, глядя на бродящих ванов. — Придётся несладко.