— Но, как ты здесь оказалась? — я медленно двинулся за ней, стараясь замедлить её ход. — Что произошло?
— Тсукико, Тсукико… — она не прекращала бормотать, утягивая меня вглубь туннеля. — Прости, Тсукико… я любил тебя…
— Любила? — удивлённо переспросил я, не понимая, что происходит.
Но уже через секунду всё встало на свои места.
Сделав всего несколько шагов, на лице брюнетки растянулась хищная улыбка. На её пальцах появились когти, которыми она вцепилась в мою ладонь, не желая отпускать. А из-под пылких раньше губ выскользнули клыки.
— Глупец, — прохрипела она не своим голосом.
И в следующий миг стены по бокам от нас дрогнули и врезались друг о друга.
Глава 27
Лишь в последний момент я успел спастись. Плиты сомкнулись прямо у меня перед носом, и вместе с этим руку пронзила острая боль. Настолько сильная, что я не в силах был молчать и закричал во всё горло. А опустив взгляд, увидел, что моя кисть так и осталась там, между двумя чёрными монолитами. И как только они разошлись, я отскочил назад, видя, что осталась лишь окровавленная культя.
Отчаяние и боль заставили зарычать от злости. Я стремглав бросился обратно, чтобы хоть как-то успокоиться и решить, что делать дальше. За спиной слышался грохот бьющихся камней, крики грешников и влажный хруст их костей. Именно с таким звуком и я лишился части тела.
Выбежав наружу, ринулся к замёрзшему полотну, где осторожно опустил руку в снег, чтобы хоть как-то унять ту дикую агонию, что сотрясала тело.
— Тсукико? — бакэ-дзори высунулся на свежий воздух, но увидев, что произошло, охнул. — Боги, как так-то?
— Не повезло, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Повёлся на уловку демона.
— Демона?
— Да, — говорить было тяжело, но это хоть немного отвлекало от боли. — Он принял облик Иоко.
— А-а-а, твоя темноволосая пассия с дочкой, — понимающе протянул сандаль и вновь взглянул на кровоточащую рану. — Надо бы чем-то перевязать.
— Знаю, — прорычал в ответ.
Здоровой рукой я одним движением сорвал левый рукав. После достал камэоса и сделал пару глубоких глотков.
— А это зачем? — поинтересовался бакэ.
— Чтобы стерпеть боль, — ответил я и тут же пролил саке на культю.
Наверное, в тот момент все адские жители услышали мой крик. От боли потемнело в глазах и помутился рассудок. Я запрокинул голову и не заметил, как рухнул на спину. И только толчки бакэ-дзори привели меня в чувства. И то через несколько минут.
— Тсукико⁈ Тсукико⁈ — бился он о моё плечо. — Вставай!
— Да, да… — неуверенно пробормотал я, чувствуя, как разум прочищается, а перед глазами исчезает серая дымка. — Я всё ещё жив?