— Думаешь?
— Уверен.
На пару мгновений в комнате повисла напряжённая тишина. Акайо буравил меня пронзительным взглядом, что-то обдумывая. Но буквально через несколько секунд запрокинул голову и звонко рассмеялся. Шинджу тоже не удержалась, а вот мы втроём с Теруко и Ай сидели с непонимающими лицами и глупыми улыбками.
— Ладно, ладно, — взмахнул рукой ван, и они с женой успокоились. — В чём-то ты прав. Возможно, не так сурово, но за подобные проступки и наглость, Джикаймо был бы мной наказан.
— И это правильно, — кивнул я. — Однако дело всё-таки связано с бандой его сына.
— Вот как? — хмыкнул Акайо. — Ну хорошо. Только помни, Тсукико, что сейчас время неспокойное, сам понимаешь. И не стоит тормошить народ без видимой причины, все и так на нервах.
— Конечно, Ито-сан, — ответил я. — Но, думаю, что не создам вам новых проблем.
— Вот и договорились, — улыбнулся он в ответ. — Тогда не смею тебя задерживать. Уверен, у тебя много работы.
* * *
— Братик, подожди!
Не успел я выйти из пагоды, как на моих руках повисли обе сестрёнки. Даже Теруко выглядело испуганно, что ей было обычно не свойственно.
— Можно, мы пойдём с тобой? — взмолилась Ай.
— Куда? — ошарашенно переспросил я. — Зачем?
— Не глупи, Тсукико, — а вот теперь я узнаю старшую сестру. — Мы хотим пойти с тобой, чтобы помочь разобраться в том деле с бандой Джикаймо.
— Это не его банда, — ответил я, сойдя со ступенек. — А его сына. К тому же я уже её распустил. Осталось лишь найти последнего парня, которого я отпустил.
— А почему отпустил? — в глазах малышки Ай загорелись искорки любопытства.
— Он остался один на попечении матери. Было бы слишком позорно так его наказывать. Поэтому я приказал отхлестать плетью.
— Оу, — Теруко удивлённо уставилась на меня. — По-твоему, это более гуманно.
— Думаешь, что наказание собаками лучше?
Девушка скривилась от омерзения.
— Да, ты прав.
Конечно, я прав, ведь…
И вновь я не успел закончить мысль, как позади раздался радостный крик, а в следующее мгновение мне на голову что-то грохнулось.
— Тсукико! — довольный голос послышался уже у меня на плече. — Боги, ты жив!
— Бакэ! — выругался я, схватив сандаль одной рукой, а второй гладя себя по ушибленному затылку. — Ты с ума сошёл так прыгать?
— Да ладно тебе, — продолжал веселиться тот. — Можно подумать, ты впервые получаешь.
— От тебя, да.
— Разве? — он на мгновение задумался. — Видимо, ты прав. Но у меня память дырявая. Сам понимаешь, я всего лишь башмак.
— И очень доставучий, — надулась Ай, после чего обратилась ко мне: — Тсукико, знаешь сколько бакэ прыгал вокруг меня и рассказывал, как… — она запнулась, опустила глазки и густо покраснела.