— Бакэ? — я нахмурил брови и строго посмотрел на сандаль. — Тогда всё произошло случайно, и ты прекрасно об этом знаешь. Зачем смущаешь мою сестру?

— Ой, да ладно, что такого? — смеялся тот, хотя говорить с деревяшкой было несколько непривычно. Наверное, отвык от него за всё время своих приключений. — Ну, увидела она тебя голого, познакомилась с твоим друж…

Он не успел закончить фразу, как Теруко вырвала его из моих рук и бросила в бочку с водой.

— Остынь, бревно! — огрызнулась она, после чего повернулась ко мне, но уже с невиновным личиком. — Так мы идём?

— Да…

— Я не бревно! — раздался пронзительный крик из бочки параллельно с плеском. — Между прочим… бл, бл, бл… сделан из драгоценной глицинии!

— Кто тебе это сказал⁈ — и снова синеволосая сестричка превратилась в злую мегеру.

— Я… бл… знаю!

Почти каждое слово бакэ-дзори сопровождалось его бульканьем, будто и правда мог захлебнуться.

Кстати, а это вообще реально? Он ведь одушевлённый предмет. И если напитается водой, то пойдёт ко дну. Но разве он дышит? М-да, слишком много вопросов, а проверить это можно лишь единственным способом.

— Бакэ, — отпустив девушек, я медленно направился к барахтающемуся сандалю. — Слушай, у меня тут возникла дилемма, — поравнявшись с бочкой, взял приятеля в руку, но поднимать не спешил и держал его над поверхностью воды. — Ты ведь живой, но в то же время нет. Что будет, если попробовать тебя утопить?

— Нет, Тсукико! Нет! — заверещал тот, дёргаясь в моих пальцах. — Не глупи! Мы же друзья! Даже не думай об этом! Я не хочу проверять!

— А мне вот тоже интересно стало, — к нам подошла Теруко с алчным взглядом, а слева от меня встала Ай. Как ни странно, но и в её глазах блестели злобные огоньки.

— Боги! — взмолился бакэ-дзори. — Ну, простите меня! Клянусь, я забуду о том случае!

— Забудешь о том, что я видела… — начала Ай, но вновь запнулась, — Тсукико?

— А когда ты его видела? — переспросил сандаль.

— Ты знаешь.

— Ничего я не знаю! Это ты сейчас начала этот разговор…

— Бакэ! — я встряхнул приятеля. — Мы договорились?

— Да, конечно, конечно! — причитал тот, и когда я достал его и положил обратно на плечо, словно сопровождающую птицу, недовольно прокряхтел: — Боги, Тсукико, с каких пор ты стал таким кровожадным?

— Во-первых, у тебя нет крови, — ответил я с лёгкой улыбкой, а потом стал серьёзным. — А во-вторых, после того, как вырезали весь наш клан.

* * *

— Ого, — выдохнула пышногрудая кицуне. — Ничего себе история. Тебя знатно потрепало, Тсукико-кун.

— Вынужден согласиться, — кивнул в ответ.

Мы вшестером сидели в небольшой комнатушке — временное убежище Рангику и Асэми. Обе лисички продолжали работать с детьми, которых мне удалось вернуть из рабства. Что удивительно, но именно эти крохи смогли лучше всего перенести путешествие на западные границы. Видимо, они уже давно перестали считать своим домом хоть что-то, поэтому просто путешествовали. А вот местная детвора восприняла путь болезненно. Некоторые из них даже захворали. Благо, что все остались живы. Не без помощи Рангику, межу прочим. Кицуне уже давно зарекомендовала себя, как понимающего и опытного лекаря.