— Я всё слышу.
Ладно, пора.
Я влетел в пещеру и с интересом заметил красочное освещение. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели на потолке, сменились лунными, а сталактиты и сталагмиты блистали под ними, переливаясь всеми цветами радуги. Казалось, что их чем-то покрыли, отчего они так светятся. Стоит признать, подобное завораживало.
— Красиво? — голос ведьмы заставил оторваться от созерцания столь неожиданной красоты.
— Да, — честно признался я, опускаясь на замёрзшую землю рядом с хозяйкой пещеры. — И часто вот так?
— Не знаю, — Юки-онна пожала плечами. — Я ведь почти всё время спала, — она взглянула на тело, что я до сих пор держал на плече и спросила: — Это то, что я думаю?
— Да, — ответил я и опустил обезглавленный труп. После чего достал недостающую часть, отчего в сумки послышался вздох облегчения. Мои губы дрогнули в улыбке, но усталость не дала насладиться этим моментом полностью. — Я всё сделал верно?
— Почти, — протянула ведьма, склонившись над телом и гладя его, словно родное дитя. — Это так странно.
— Возможно, — я не мог понять этого, ведь мне не доводилось быть на месте убиенного. В тот день, когда меня лишили жизни в родном мире, я не видел своего тела. Наверное, это к лучшему, так как не знаю, как бы отреагировал на подобное. — Но что значит почти? Ведь его осталось похоронить, и твоё проклятье спадёт.
— Именно, — ведьма всё же оторвалась от разглядывания потерянной плоти и подняла на меня взгляд. — Сделай это, Тсукико. Последнее о чём прошу тебя.
— Хорошо, — кивнул я и достал из-за спины огромный меч. — Не против, если могила будет прямо здесь?
Юки-онна поднялась на ноги и осмотрелась.
— Нет, — наконец отозвалась она. — Я впервые вижу, насколько моя темница красива изнутри. Думаю, что покоиться здесь будет так же приятно, как блистать лунному свету на камнях.
— Весьма поэтично, — отозвался из сумки бакэ-дзори. — Не против, если я использую эти слова в своих стихах?
— Так ты ещё и стихи пишешь? — женщина удивлённо вскинула брови, посмотрев на мою ношу.
— Ещё какие! — сандаль всё же высунулся. — Спросите у Тсукико, он все знает.
— Это правда? — она перевела взор на меня.
— К сожалению, — усмехнулся я и вырвал первый ком земли, отчего сумка колыхнулась, и из неё вывалился бакэ.
— Эй, поаккуратнее! — возмутился тот. — Дерево не любить подобных вольностей.
— Как и живые существа, — отозвался я, продолжая рыть яму.
Тем временем Юки-онна подняла сандаль перед своим лицом и мило ему улыбнулась.
— Расскажи мне что-нибудь на прощание, — попросила она.
В её голосе я услышал мольбу. Да такую, что сам готов был сесть за перо и сочинить поэму в честь Снежной королевы.