Я шла по иссушенной, каменистой пустыне, где раскаленный воздух дрожал над землей, а затем углубилась в саму Серую Гниль. Знакомая, уродливая разруха трущоб встретила меня привычным запахом тухлой воды, нечистот и гниющих досок. Вокруг громоздились кривые лачуги, слепленные из кусков ржавого железа и обломков шифера, готовые рухнуть от любого порыва ветра.

Быстро пробиралась через узкие переулки третьего сектора, утопая по щиколотку в липких лужах грязи. Вокруг кипело жалкое, полусмертное человеческое существование. Медленно брели люди с серыми, испитыми голодом лицами и потухшими, пустыми глазами. Истощенные дети в грязных лохмотьях сидели прямо в пыли, вымаливая горсть пресной крупы. Хроническая нищета и безысходность Серой Гнили удушливой волной давили на грудь.

Вспышка ярости заставила спину болезненно нагреться. Я испуганно замерла посреди улицы и крепко зажмурилась, делая медленный вдох. «Успокойся, Ами. Сожми это, заблокируй!» — истошно приказала я самой себе. Если я сейчас потеряю контроль над эмоциями, ментальный барьер рухнет, и трехцветное кольцо Излома вспыхнет в моих глазах на глазах у всей толпы. Я до боли прикусила губу, загоняя силу обратно в самую глубь души, и когда открыла глаза, они снова были обычно-зелеными.

Я вышла на центральный рынок третьего сектора. Здесь царил безумный хаос. Сотни людей толкались в узких проходах между хлипкими деревянными прилавками. Торговцы истошно орали, пытаясь сбыть плесневелый хлеб или гнилые овощи, где-то в углу навзрыд плакала женщина, у которой Ищейки отобрали последнее имущество. Пахло гарью, сыростью и дешевым пойлом.

Стараясь затеряться в этой толпе и пониже опуская голову, я принялась просматривать торговые ряды. Я выискивала глазами ту самую неприметную лавку скупщиков, надеясь увидеть среди сотен серых лиц фигуры нужных мне мужиков.

Начала проталкиваться сквозь плотную, пахнущую потом и дешевым табаком толпу, расталкивая плечами серых от голода людей. Наконец в самом конце грязного ряда, за покосившимся прилавком, увидела их.

Двое скупщиков сидели на ящиках, лениво пересчитывая какие-то ржавые детали. Выглядели они жутко. Грязные, в сальных кожаных жилетах, надетых прямо на голое тело, с застарелыми шрамами на лицах и черной грязью под ногтями. От них веяло перегаром и сыростью.

Я буквально подлетела к прилавку, тяжело дыша и вцепляясь пальцами в сырые доски:

— Мне нужна информация. Срочно.

Мужики подняли на меня головы. Один из них, с порванным ухом, окинул меня оценивающим, сальным взглядом и цинично сплюнул под ноги: