— Нагнись ко мне, — последовал новый, хлесткий приказ.

Мое тело тут же подалось вперед. Спина выгнулась, заставляя меня наклониться к противоположному сиденью кареты. Кожа на шее в месте свежего клейма вспыхнула резкой, дергающей болью.

— Ближе, — его голос стал тише, превращаясь в опасный шепот. — Еще ближе.

Чужие нити сжались мертвой хваткой, неумолимо притягивая меня к нему. Я наклонялась всё сильнее, преодолевая разделявшее нас расстояние, пока мое лицо не оказалось в каких-то сантиметрах от него. Мужчина сам чуть приподнялся с бархатного сиденья, сокращая последние крохи воздуха между нами, и замер, гипнотически всматриваясь прямо в мои широко раскрытые глаза.

Он дышал мне прямо в губы, обжигая кожу своим тяжелым, горячим дыханием. Расстояние между нами стерлось окончательно. В его глазах горела первобытная, хищная тьма, подавляющая любую попытку сопротивления.

— Как тебя зовут, непокорная дикарка? — почти шепотом спросил он, и от вибрации его голоса по моему телу побежали колючие мурашки.

Я до боли сцепила пальцы на железном поручне, тщетно пытаясь вернуть контроль над собственным телом, и сквозь зубы выплюнула:

— Амира.

Он на секунду замер, словно пробуя это слово на вкус, а затем лениво, с тягучим удовольствием повторил на языке:

— Амира... — в его интонации проскользнуло опасное, порочное удовлетворение.

Его взгляд стал откровенно хищным. Так смотрят мужчины, когда в них просыпается голод и непреодолимое желание подчинить себе женщину. Медленно, не спуская с меня глаз, он поднял руку и коснулся моих губ. Его большой палец с силой надавил на нижнюю губу, очерчивая её контур, заставляя мой рот слегка приоткрыться. В этом жесте было столько тяжелой силы, что меня затрясло.

Меня выворачивало наизнанку от осознания того, что я заперта в собственной плоти, а этот бессмертный ублюдок может делать со мной абсолютно всё, что ему вздумается.

Он уловил эту перемену в моем состоянии. Почувствовав, как под его пальцами бьется моя крупная дрожь и как сквозь злость начинает пробиваться первый, панический страх, он убрал руку.

— Боишься уже? — тихо, с издевательской ухмылкой спросил он.

Я не успела и рта открыть для ответа. Новая волна его магии ударила по моим нервам, выжигая остатки воли.

— Поцелуй меня, — прозвучал безжалостный, леденящий кровь приказ.

Мой разум ошарашенно закричал, утопая в диком ужасе. «Нет! Пожалуйста, нет! Прекрати!» — выл внутренний голос, но тело предало меня без капли сомнения. Невидимые стальные нити рванули вперед, и мои губы сами, повинуясь чужой воле, потянулись к его лицу. У меня не было ни единого шанса затормозить или переиграть этот кошмар. Приближаясь к нему, я чувствовала, как паршиво и тошно мне от собственного бессилия, но мои ладони упрямо оставались зафиксированы на сиденье, а голова плавно подавалась вперед.