— Надо же, — лениво протянул он, и его глубокий баритон разрезал ночную прохладу. — Теперь мой товар выглядит намного дороже. Грязь трущоб явно не шла тебе к лицу.

Сердце бешено заколотилось, а пальцы сами потянулись к шёлку юбки, сжимая ткань до белизны в костяшках. Я едва сдержалась, чтобы не броситься на него прямо через эту террасу.

Рейздан даже не удивился моему молчанию. Он воспринял мою ярость как должное, забавляясь тем, как сильно меня трясет от каждого его слова.

— Полагаю, рабыни уже успели проинформировать тебя насчет правил поведения в этом дворце? — он склонил голову набок, и в его глазах зажглись опасные, насмешливые искры.

— Плевать я хотела на ваши правила, — ледяным тоном выплюнула я ему прямо в лицо, упрямо вскидывая подбородок. — Можете сжечь этот чертов свод законов.

Рейздан хрипло посмеялся. Этот звук прозвучал сыто и страшно. Он медленно опустил руки в карманы брюк и сделал один шаг в мою сторону, не сводя с меня своего взгляда.

— Какая поразительная дерзость... — протянул кукловод, и его голос сделался тише. — Знаешь, Амира, в моих землях рабыни обычно не умеют открывать рот без приказа. Они не огрызаются. И уж тем более — так отчаянно не сопротивляются. За каждое из твоих слов я бы мог прямо сейчас приказать гвардии казнить тебя на этой площади. И это было бы абсолютно законно.

Он остановился у самого края круглого стола, рассматривая меня как редкое, дикое животное, которое случайно забрело в его безупречный сад.

— Но казнить тебя сразу было бы слишком скучно, — на его губах снова заиграла ленивая, издевательская ухмылка. — Смертные в Целестии покладисты. Они выполняют любые приказы Иверийцев, ломаясь в первый же день. Ты — редкое исключение. А мне мне безумно нравится ломать таких, как ты. Видеть, как упрямство в твоих глазах медленно сменяется абсолютной покорностью.

Я замерла, и по моей коже пробежал ледяной пот. Пазл в голове окончательно сошелся. Этому чудовищу была не нужна обычная, тихая служанка. Ему доставляло извращенное, садистское удовольствие дергать за ниточки чужих душ. Он упивался своей безграничной властью, хотел насладиться каждой секундой моей борьбы, чтобы в конце концов увидеть, как я позорно сломаюсь и приползу к его ногам.

— Сядь, — небрежно бросил он, кивнув головой на резной стул у стола.

Я осталась стоять на месте. Взгляд прикипел к серебряным приборам и изысканным блюдам. Садиться с этим монстром за один стол, разделять с ним ужин и вести эти издевательские беседы не было ни малейшего желания.

Мой разум прошила его ментальная воля. Голос Рейздана громом грохнул прямо внутри черепной коробки, выжигая любые мысли: