Но был и другой случай, окончательно превративший нашу жизнь в кошмар. Спустя несколько месяцев после того разлома мы отправились к границе прочесывать каменистые насыпи в поисках уцелевшего металла. Иверийцы незадолго до этого устроили там очередную кровавую междоусобную драку, и вся территория была усыпана обломками доспехов. Пробираясь через густые неоновые заросли, мы случайно наткнулись на кусты, в которых лежал раненый иверийский солдат. Он едва дышал, истекая синеватой кровью.

Митея тогда поддалась глупой человеческой жалости. Визжа от страха внутри себя, она опустилась перед ним на колени и коснулась его разорванной груди. Тея сама не поняла, как это произошло. Её скрытая магия вспыхнула прямо в руке ярким, чистым светом, и на наших глазах смертельная рана воина затянулась за секунду. Кожа восстановилась, а его рваное дыхание выровнялось. Мы застыли в полном шоке, парализованные увиденным чудом. Времени на размышления не было — мы испуганно сорвались с места и быстро сбежали с этого стыка, скрываясь в тумане Гнили, пока спасенный солдат не проснулся и не обнаружил нас.

— Помню, — ответила Талия. — Я укрощаю этих чудовищ, силой мысли заталкивая их обратно под замок Излома. Амира видит их приближение в своих чертовых кошмарах за несколько часов до того, как они разнесут форты. А ты, Тея ты единственная, кто может вылечить смертельно раненых бессмертных. Мы три разные части одного проклятого Выброса. Но это не делает нас Иверийцами. У нас есть сердце, а у них — куски обсидиана в груди.

— Вот поэтому мы заберем этот металл, выживем и продолжим скрываться, — жестко оборвала я их спор, указывая вперед, туда, где грязный туман окрашивался в едва заметный призрачный свет. Если Иверийцы узнают, какие силы скрываются в трех человеческих девчонках из трущоб, нас не просто купят на аукционе. Нас закуют в цепи до конца жизни и заставят служить своим хозяевам до последнего вздоха. Граница близко. Больше ни слова об этом.

Трущобы наконец остались позади, уступая место пустырю, заросшему высокой и сухой травой. Она шуршала по нашим плащам, когда мы пробирались сквозь её густые заросли, пока впереди не открылась широкая каменистая поляна.

Прямо посреди неё высился рубеж. Это была уходящая высоко в небо прозрачная стена из чистой магии. Она непрерывно и слабо пульсировала в темноте, отделяя грязную Гниль от великих земель Иверийцев.

Дойдя до края зарослей, мы присели в высокую траву, стараясь не высовываться. Я прищурилась, вглядываясь в каменистую поляну, и мое сердце пропустило удар.