Мне стоило огромных трудов сохранить прежнюю безмятежность — старик бил точечно и раз за разом, слово за словом попадал в цель, беспощадно поражая мой дух логикой мудрых суждений. В отблесках костра его медное лицо представилось мне маской древнего языческого идола, вещающего непреложную истину устами своего оракула.

— В моей жизни всегда был смысл, и никто не навязывал чем её наполнять. Это и есть свобода. — с некоторой задержкой парировал я и почувствовал волну одобрения от дедушки. — Свобода выбора. Меня направляли, но не заставляли. Мой Путь — мой выбор.

— Так вот за что ты так отчаянно пытаешься бороться, юный самурай! — старик чуть не захлопал в ладоши и даже немного заёрзал. На вид ему можно было смело дать не менее шести десятков лет, но при этом он сохранил пластичную подвижность и матерую массивность, чем весьма походил на моего предка Хаттори Хандзо. Очень опасный старик. Опасный своим опытом, мудростью и непонятной мне Силой, плескавшейся на дне его мерцающих глаз.

— Мы тратим время на бессмысленную полемику. Видимо мне всё же придётся…

— Леон! Нет! Остановись! — расколол пространство звонкий девичий крик. — Вы его не понимаете, он не шутит!

Синхронно повернув головы на источник звука, все присутствующие увидели заплаканную Илану, что выскочила из своего укрытия и стояла перед всеми собравшимися — дрожащая от нервного напряжения, взволнованная, на грани истерики, она явно не понимала того что творит. Как окружающие не понимали того что с ней происходит. Только дед одобрительно крякнул и шёпотом заметил:

— А может и верно ты не стал её трогать. Так даже будет интереснее.

— Ты о чём, деда? — мысленно спросил я, наблюдая за тем, как укрывавшийся в тени десятый член Совета бережно обнял Илану за плечи и что-то успокаивающе ей зашептал.

— Божественный дар влияет лишь на тех, кто испытывает к нам симпатию. Но его действие не вечно и существует ряд ограничений. Овладеть очарованной девушкой значит освободить её от чар.

— Дар нравится мне всё меньше и меньше. Даже начинает казаться, что им наказали наших предков, а вовсе не наградили…

Верховный Вождь что-то недовольно сказал девушке и успокаивающему её человеку, который привлёк моё внимание отсутствием традиционного для всех Вождей головного убора. Он довольствовался несколькими раскрашенными птичьими перьями, что торчали из стянутых на затылке в тугой узел длинных седых волос. Схожесть черт лица у него и Иланы была столь явной, что мне не пришлось сомневаться в их кровном родстве. И это полностью объясняло дальнейшее.