— Прыгай! — прокричал дедушка Хандзо, пружинисто оттолкнувшись от дна котлована, созданного бурей. Прокричал и исчез, словно растворившись в завихрениях песка, поднятого огромными крыльями беснующегося монстра.

Тело среагировало чуть ли не вперёд мозга. Усилив прыжок гравитационным импульсом, я выскочил из ямы и едва не угодил под лапу дракона, выкатившись из под когтей в последний момент. Арена содрогнулась. И как энергия могла преобразоваться в такое количество плоти? Волхвы о законах природы вообще слыхали?

Поразмышлять над особенностями очередной тайны мироздания мне не удалось. Чудовище попыталось достать меня повторно и ему это удалось. Дракон ударил внешней стороной когтистой лапы, наотмашь, как теннисист отбивает мяч ракеткой. Ощущение точно как после встречи со стеной. С разбегу. «Доспех» выдержал и меня на огромной скорости впечатало в незримый барьер перед одним из кумиров. Мир окрасился алым — из носа, рта и ушей брызнула кровь. Отбитые внутренности отозвались шокирующим спазмом, парализовав всё тело и на время выключив из противостояния. Корчась на песке и желая хотя бы вдохнуть, я мог только надеяться, что напарники по Охоте не дадут этой твари меня сожрать. Вихрь песка взметнулся с новой силой — к нему примешивались светящиеся потоки энергий, послушные воле драконов и гудящие от сокрытой в них мощи.

Яматоо но-оорти не собирался останавливаться на достигнутом. Очередной трубный глас сотряс мрачное вечернее небо столицы. Крылом отразив атаку дедушки Хандзо, тёмный дракон также отбросил его в сторону барьера и воздвиг вокруг Ватацуми крепкое узилище — вырвавшиеся из его спины длинные скользкие щупальца в мгновение ока сплели вокруг Хранителя живую клетку. Отливающая антрацитом кожа этих конечностей пульсировала и растягивалась, выпуская наружу сотни чёрных шипов, мучительно похожих на обсидиан и уже опробовавших чешую соперника на прочность. Всё это позволило монстру выиграть время.

Обе его головы устремились к безвольно болтающейся обугленной шее. Спустя всего миг пасти дракона вцепились в собственную плоть, выгрызая и сплевывая огромные куски мяса. Странное поведение оставалось таковым очень недолго. Избавленная от последствий ожога шея закачалась и вновь закровоточила, разбрызгивая во все стороны шипящие струи и капли. В мифе про Геракла такого не было. Возможно, что Гидры тогда были не такие продуманные как этот чешуйчатый ублюдок, у которого вновь отрастала третья голова. Хорошо хоть не две…

Спасти нас могло разве что чудо.

* * *

Вечернее небо над Москвой затянули косматые сгустки мрака, но внутри туч то и дело мерцало сияние зарождающихся молний — то вспыхивая, то угасая практически полностью…