Я покачал головой. “Почему?”
“ Потому что мне нужно сохранять контроль над сюжетом. Лицо Скаут сияло в свете свечи. “Если я признаюсь, у меня будет больше шансов оспорить обвинения в суде, чем у Джульетты. У нее нет ни денег, ни славы. Но, Из, мне придется отрицать все, что касается того, что мы построили. Мне нужно выглядеть как можно более невинным. Если люди подумают, что я лидер какого — то... — Она усмехнулась и покачала головой, — Клуба убийств горячих девушек, мне будет трудно защищаться. Мы должны стереть это. Сотри все, что кто-либо мог бы использовать, чтобы узнать обо мне, просто на всякий случай.
Я схватила ее за руки. “Я знаю, ты чувствуешь, что то, что случилось с Джорджией, было твоей виной, что ты подвела ее как старшую сестру. Но загубить свою жизнь — это не искупление. Джульетта не Джорджия, и спасать ее — не твоя работа”.
Лицо Скаут озарилось убежденностью. “Это как ты сказала у Истона: должна быть черта, которая отделяет нас от них. Мы так долго отвечали агрессией на агрессию, но, — она прижала руку к сердцу, как будто то, что она говорила, причиняло физическую боль, — это ничего не изменило”.
— Жертвовать собой тоже не получится.
“На самом деле, я думаю, что это, возможно, единственное, что имеет настоящий смысл. Это чего-то стоит. Чего стоит месть? Злиться легко”.
“ Ты сделаешь это, даже если для этого придется потерять меня? Это был мой последний ход, последняя карта, которую я должен был разыграть.
Скаут не ответила мне. Ей и не нужно было. Мы стояли в тишине ее гостиной, когда забрезжил рассвет, солнечный свет проникал через задний двор, и одного выражения ее лица было достаточно. Она была готова потерять меня из-за этого.
Теперь я бросал ее блокнот в огонь, как послушный маленький помощник, и смотрел, как пламя пожирает его. Мы стирали все, что я создал. Меня вполне устраивало, что Скаут была звездой, пока я жил в тени, но это было делом моей жизни, единственной вещью, которую я должен был показать сам, достижением, которым я гордился больше всего. Скаут останется в истории, к лучшему или к худшему, но я стану невидимой, призраком женщины, которая в конце концов отдала все даром.
Я устал делать то, что мне говорила Скаут. Впервые в жизни я хотел сделать выбор сам.
Что-то с грохотом ударилось о высокие деревянные ворота, ограждавшие мой задний двор, и я ахнула, вскочив на ноги, представив себе "Зеленых львов" или ФБР, которые придут, чтобы причинить мне вред или задержать меня. Но внезапно над воротами показалась голова Брукса — он приподнимался, перелезая через забор. Он тяжело опустился на ноги с другой стороны.