Его голос стал тише и от этого страшнее:

— Ты принадлежишь роду Ковалёвых. Я — твой отец.

Алёна ничего не ответила. Она сидела прямо, с высоко поднятым подбородком, и молчала. Её мать на другом конце стола тихо встала и вышла из столовой, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Он бы не подверг меня опасности, — тихо сказала Алёна. — Он хороший, он вообще-то меня спас.

Слова вырвались прежде чем она успела их остановить. Роман замер.

— Что значит «спас»? — медленно произнёс он.

Алёна закрыла глаза на секунду, понимая, что проговорилась. А потом решила, что отступать поздно:

— На концерте на меня напали. Двое мужчин, пытались затащить в фургон. Кузнецов оказался рядом и остановил их.

Тишина. Абсолютная, звенящая, от которой хотелось закричать.

— Оказался рядом, — Роман произнёс эти слова так, словно пережёвывал битое стекло. — Случайно. На панк-концерте в промзоне. Рядом с моей дочерью.

— Да, — Алёна смотрела ему прямо в глаза. — Случайно.

— Случайностей не бывает, — отрезал Роман, развернулся и вышел из столовой.

Через минуту он уже звонил начальнику сектора безопасности. Его голос — ледяной, чеканящий каждое слово:

— Лазарев, мне нужна полная картина по вчерашнему инциденту на Обводном. Всё: камеры, свидетели, кто нападал, откуда Кузнецов знал, как он туда попал. Я хочу чтобы головы тех, кто посмел поднять руку на мой род лежали на этом столе к завтрашнему утру!

Он указывал на массивный обеденный стол, словно Лазарев мог увидеть это:

— Действуйте жёстко, мне плевать на последствия, все должны увидеть, что происходит с теми, кто поднимает руку на Ковалёвых!

* * *

Я подошёл к поместью Гончаровых ближе к вечеру. Наследник остался дома — после вчерашних событий я не хотел лишний раз подвергать его нагрузкам.

Красный Барон в матово-чёрной краске стоял у ворот. При моём приближении он чуть повернул голову, узнавая, и отступил в сторону.

Меня встретили на крыльце двое бандитов с автоматами. Один узнал меня и кивнул, второй всё равно обыскал — быстро, профессионально, без церемоний. Потом пропустили внутрь.

Граф сидел в кабинете на втором этаже — бывшем кабинете Ворона, который уже успели обставить заново. Другой стол, другое кресло, но те же стены с трещинами и те же пулевые отметины, которые никто не удосужился замазать.

Увидев меня в дверях, Граф нахмурился:

— Кузнецов? Мы вроде не договаривались о встрече.

— Не договаривались, — я вошёл, не дожидаясь приглашения, и сел в кресло напротив него. — Но у нас проблема.

— Какая ещё проблема? — Граф откинулся в кресле и скрестил руки.

— Твои люди вчера похитили аристократку на концерте в промзоне, — строго сказал я и стал наблюдать за его реакцией.