Бронин смотрел на меня внимательнее, оценивая, кто я такой. Ну и ждал разноса.

— Как думаешь, Борис, — я обратился к нему по имени, — почему я утром признал батальон условно уничтоженным?

— Из-за связи?

— Ты не наладил связь с соседями, когда занял позицию. Там был бункер рядом с вами.

— Там же были ремонтники, — Бронин задумался. — И они в учениях не участвовали.

— Ты это узнал, только когда это я тебе сказал.

Утром проводили манёвры в условиях городского боя. Два батальона действовали отдельно, и первый показал себя хорошо, но я признал за ними поражение. А вот Флетчер, наученный горьким опытом, сделал правильно, но ошибся в другом.

— Ты воевал в пустыне. А мы — в городе, и учения были по городским боям. Условный противник — не ополчение, а равный нам по выучке. И ты даже не поинтересовался, кто там может сидеть.

Он посмотрел на меня с непониманием, и я пояснил:

— Городской бой — это свалка. Региональные штабы неповоротливые, а их целых восемь, не считая штабов группировок и генерального штаба. И друг с другом они не связываются. А карты устарели ещё при Таргине Великом. И то, что у тебя отмечено проспектом, может быть плотной городской застройкой. Пока сам разведку не наладишь — ты слепой.

— Понял, командор, будем работать над этим, — Бронин потёр лоб.

— Работа с ротными у тебя организована, а у тех со взводными. Это хорошо. Но там, где находишься, надо всех соседей знать, и своих, и чужих. Понятно, капитан?

— Так точно.

— Всё, за работу.

* * *

После этого у меня была встреча с новым начальником штаба. Этот Ван Ли был из другого теста. Он прибыл не из ВДВ региональных сил, а служил на крепости «Северное копьё».

Я сидел в учебной комнате, но не в ней самой, а в небольшом закутке рядом с ней, заставленным книгами с учебными материалами. Помещение для штаба находилось в ремонте, и штабистов временно поселили сюда.

От учебного класса помещение отделялось большим окном, в котором видно молодых бойцов, смотревших обучающий фильм.

Я такой не видел, в Дискреме подобное не показывали. Но сразу понятно, что на него потратили немало денег. Ещё и придумали, как всё подать доходчиво и понятно, чтобы боец ничего не забыл потом.

Поэтому такие фильмы и были популярны в армии, а главного актёра узнавали в лицо все солдаты. В этом фильме снимался наш новый знакомый — офицер-инспектор Кеннет. Он, облачённый в чёрную парадную форму имперской армии, держал в руке осколочную гранату, и объяснял, как ей пользоваться.

— Вот эта граната, — объявил Кеннет на экране, — содержит в себе немного активного игниумного порошка. Взрывается она через пять секунд после того, как мы сделаем это…