Это он про императора Михаила, скончавшегося в прошлом году.

— Я не придворный, — чётко сказал я. — Говорю так, как привык, и действую, как действует офицер. И сказал то, что считаю. Вихлять и играть словами не обучен.

— Тогда… — Громов посмотрел на меня, и я увидел серо-синий отблеск в его глазах, — если бы ты умел, я бы тебе просто никуда не взял, ха. Мне нужны именно такие люди. Тогда слушаю.

— Если бы там находилась имперская крепость, — продолжил я. — С десантом, готовым к бою, Салах бы не рискнул начать мятеж. Он уступил бы до его начала.

— Салах был не один, — возразил император.

— Без поддержки его армии все эти сепаратисты просто болтали бы почём зря, но ничего бы не сделали и не смогли сделать. А Салах бы испугался, что крепость его уничтожит. И тогда война бы не случилась.

— Тогда правил мой отец, — сказал Громов. — А последствия достались мне.

А его ли отец это был? Императора Михаила я никогда не видел, многие называли его слабым правителем, слишком внушаемым. В отличие от императора Константина Великого, который под обстоятельства не прогибался никогда.

— Он велел отвести крепости, чтобы не спровоцировать войну, в качестве своей уступки, — сказал я. — А война всё равно началась, а этот жест посчитали за слабость. Заигрывать с противником, потенциальным или настоящим, нельзя. Если Дискрем увидит на учениях, что наша армия ведёт себя так же, как в Инфиналии, он сделает одни выводы. А если увидит крепость и наш десант, закалённый в бою — совсем другие.

Он очень пристально смотрел на меня. Тоже Небожитель, но какая же у него сила, интересно? Громов, или кто он на самом деле, её не показывал до сих пор.

Взгляд у него слепил, он будто использовал какую-то силу. Будто хотел взглянуть в мою душу, и увидеть, что там.

— Показ мускулов до добра не доводит, — произнёс император. — А вы все предлагаете именно это.

— Показ того, что их совсем нет, приводит к ещё худшим последствиям, — возразил я.

— Это дерзость, командор, — он даже изменился в лице. — Нельзя так говорить своему правителю. Но мне эта дерзость нравится, — Громов улыбнулся.

Он задумался, глядя в окно, и раздумывал долго. Но вдруг взгляд изменился, он что-то придумал.

— Ладно. Так и быть. Ты меня убедил. Не Варга, не Рэгвард, и тем более не Извольский. А ты. Я отправлю крепость на острова. Одну. «Императрицу». Пробудете там месяц, вернётесь после моей свадьбы. Если это даст результат, крепости будут менять друг друга на боевом дежурстве.

— Займусь подготовкой, Ваше Императорское Величество.

Судя по виду, он что-то придумал. Возможно, Дискрем требовал эти острова в плату за свою помощь, и поэтому ложный Громов так упрямился. Но тут увидел выгоду для себя и уступил.