— Магма, — сказал я, скрывая другую силу. — Пару раз ещё вызвал какое-то оружие, но на этом всё, оно сразу пропадало. Но магма работает.

— Есть и оружие, — Громов призадумался. — Это отлично. Интересно, кто же тебе вживил эту душу? И когда?

— Я почти не помню детства. А позволите задать вопрос, Ваше Императорское Величество?

— Как я стал таким, тебе знать не надо, — он посмотрел на меня. — Ещё не время.

— Я ещё тогда увидел, на крепости.

— А я чуял чью-то душу, но не понял, где источник. Хотя можно было догадаться заранее. Магма, значит… кто же это был? — Громов задумался. — Вальрас? Нет. Надо посмотреть в книге.

— Моктар, — напомнил я.

— Точно!

Машина ехала дальше, за окнами видно только сплошную черноту. Мы ехали в составе колонны, а следом скоро поедет другая, с генералами, потому что основной приём будет в другом месте.

— Странные времена настали, да? — вдруг сказал Алексей и сменил тему: — Что думаешь по поводу тех стариков? Они полезные, верные, но слишком многое себе позволяют. Но они генералы, сидят в штабах, — Громов поморщился. — А ты был на земле и воевал сам. Что скажешь?

— Тогда, Ваше Императорское Величество, — произнёс я, — я скажу, что войну на юге можно было не допустить.

— Что ты имеешь в виду, командор? — он напрягся.

— Ещё до того, как вы вернулись и сели на трон, — начал я, — генерал Салах изрядно обнаглел. Но если бы ему сразу показали силу, он бы испугался и не стал бы давить дальше. А так увидел, что ему позволено многое, и решил рискнуть.

— Ты заходишь за грань, командор, — предостерёг Алексей. — Решения правителей, даже тех, кого больше нет с нами, обсуждать надо осторожно.

Это он про императора Михаила, скончавшегося в прошлом году. Якобы своего отца.

— Я не придворный, — чётко сказал я, — говорю так, как привык, и действую, как действует офицер. И сказал то, что считаю. Вихлять и играть словами не обучен.

— Тогда… — Громов посмотрел на меня, и я увидел серо-синий отблеск в его глазах, — если бы ты это умел, я бы тебе просто никуда не взял, ха. Мне нужны такие люди, как ты. Слушаю дальше.

— Если бы там находилась имперская крепость, — продолжил я, — с десантом, готовым к бою, Салах бы не рискнул начать мятеж. Он уступил бы до его начала.

— Салах был не один, — возразил император.

— Без поддержки его армии все эти сепаратисты ничего бы не сделали. А Салах бы испугался, что крепость его уничтожит. И тогда война бы не началась.

— Тогда правил мой отец, — сказал Громов. — А последствия достались мне.

А его ли отец это был? Императора Михаила я никогда не видел, многие называли его слабым правителем, слишком внушаемым. В отличие от императора Константина Великого, который под обстоятельства не прогибался никогда, а гнул весь мир под себя.