— Нарландские императорские штурмовики. Вторая бригада.

Голос необычный, чуть ниже, чем можно было бы подумать, и с лёгкой, но приятной хрипотцой. Он не сиплый от курева или мороза, но запомнился мне сразу. Хотя в нём была слышна усталость.

— А у вас ещё не болят уши от их волынок? — спросил я с улыбкой. — Мы недавно вместе с ними были на юге, и с тех пор у меня левое ухо слышит хуже, чем правое.

Она слегка улыбнулась, посмотрев мне в глаза.

— На самом деле слышу эти волынки редко, — призналась Ольга. — Бригаду в бой не отправляли, но работы всё равно много.

— В армии случается всякое.

— Верно. Сегодня была операция, несколько часов возились, — она посмотрела в сторону, и человек, стоящий там, тут же отвёл взгляд. — Один мальчишка-новобранец был на заводе с Его Величеством, у него рукав случайно попал в станок, и всю руку зажевало, чуть не оторвало. Едва её спасли.

— Повезло ему, — сказал я.

— Очень! — Ольга вдруг оживилась. — Лучевые кости были почти перемолоты. Разрыв плечевой артерии ещё, её хоть успели пережать на заводе. Всё в кашу. Сначала хотели ампутировать, но мальчику восемнадцать, куда ему потом с таким увечьем? Едва собрали ему руку. Хотя бы гнуться сможет.

— Вы хирург? — спросил я.

— Начальник хирургического отделения. А к нам ещё один мальчик поступил. У него перитонит, гнойник с кулак был. Пока мы ему санацию делали… — она откашлялась. — Извините, увлеклась. Иногда на меня находит.

Теперь понятно, почему её сторонится высший свет. К таким разговорам они непривычны, и она, как военный медик, явно проводила больше времени в госпитале, чем на приёмах.

Но меня это не пугало.

— А что с ним случилось? — поинтересовался я.

— Аппендикс лопнул. Но всё хорошо, зашили, мальчик жить будет. Я редко присутствую на таких торжествах, не привыкла к ним, — объяснила Ольга, показав на танцующих. — Обычно, я по ним никогда не хожу, но сейчас потребовалось, раз император здесь. А утром мне на дежурство.

— Понимаю.

— А вообще, — она очень внимательно, почти испытующе посмотрела на меня, — я тут подумала… Если вы делаете одолжение моему брату из вежливости, то не надо. Я могу ему сказать, что всё хорошо, и мы поговорили, но вас вызвал император, и вы ушли. Не надо здесь стоять, меня слушать.

Я повернулся к ней. Это ещё что за история?

— А почему я должен так поступить? — с недоумением спросил я.

— Ну, Стас всё время пытается познакомить меня со своими друзьями, — Ольга замешкалась. — И я устала от такого, и им это не нравится. Не хотела бы вас смущать. Лучше посижу немного и поеду к себе.