И зря я это сказал, потому как его взгляд вспыхнул прямо-таки ревностью:

— Вот эти разговоры прекратить! Ты разве не знаешь, боец, какова ситуация на фронте⁈ Обычные маги бессильны. И в этом свете именно мы становимся основной ударной силой! Последним заслоном Русской империи!

Как-то на мой взгляд в этой речи было слишком много пафоса и осязаемых восклицательных знаков, но я слушал. Не спорить же?

— И то, что ты — оборотень, возможно откроет для обители новые перспективы. Твой феномен следует изучать, исследовать! Возможно, нам удастся найти и для других оборотней способ… — он замешкался, подыскивая слова, — встать под знамёна обители!

— Это как это — исследовать? — воспользовался паузой я, уже примерно предполагая, что услышу в ответ.

— В лабораториях, в научных центрах. Многие представляют себе обитель Марка Печерского как нечто средневековое, но это в корне неверное воззрение. На территории монастыря несколько медицинских и исследовательских центров, оборудованных новейшими разработками.

— И медицинских? — не удержался от удивлённого возгласа я. Это всё, верно, от дурацкой слабости. Но дьякон, похоже, обрадовался случаю поговорить на тему, которая придавала ему уверенности:

— Конечно! Не все же братья специализируются только на том, чтобы отнимать чужую жизненную энергию, преобразуя её в энергию нейтральную…

А мы так делали, — вдруг сказал Зверь. —Вспомни. У тех франков, что в последних ползунах сидели, отобрали всё подчистую, я даже когтями их достать не успел .

И верно, — согласился я мысленно, возвращая себе воспоминания. Они всплывали в мозгу, словно картинки. Страшные, но настоящие.

— Отдельные братья способны поднять пустые оболочки, приказывая им исполнять те или иные действия. Это сложно, требует концентрации и, наоборот, вливания большого количества энергии. Мало у кого имеется манонакопитель такого объёма, чтобы поднять хотя бы десяток тел…

И это мы делали, – сказал Зверь, и я мысленно кивнул, вспоминая и ужасаясь. —И не десяток, а сотни две или три.

— Но особым, редким даром является способность забрать у тяжко больного человека зародыш смерти. Именно на этом построены целительские центры монастыря Марка Печерского. Их всего три, потому что дар этот крайне редок.

Тут уж мне и подсказок не требовалось. Вот что это за тварь на руке у особиста была — зародыш смерти! Теперь уж Зверь внутренне кивал, соглашаясь со мной.

— А духов видеть? — хрипло спросил я.

— Это больше шаманские практики, хотя отдельные братья и на это способны. Но, повторюсь, это умение… м-м-м… — он пренебрежительно пошевелил пальцами, — пограничное. Вот способность собиратьчистую энергию смерти — это дар сильнейший! — на этом месте рассказа у дьякона аж лицо от восторга просветлело.