В детстве, бабушка выткала мне чудный коврик на стену, около кровати. Ей дядя Хаген книгу с картинами из венских музеев подарил, а она возьми да спроси — какая мне сильнее других нравится? А я и указал. Был там пейзаж, а на нём мельница. Со здоровенным водяным колесом, с запрудой, с дорожкой вокруг, по которой серый ослик тащил мешки с мукой, с мальчишкой, идущим следом… Вот этот пейзаж, только увеличенный так, чтоб над всей кроватью место занять, я и получил в подарок. Из тёплой цветной шерсти. Удобно, уютно и не тянет холодом от стены.
Очень мне нравилось рассматривать при мягком жёлтом свете ночника этот коврик. И я представлял себя тем мальчишкой и мечтал, что когда-нибудь приеду на эту мельницу и пройдусь по этой дорожке.
Что ж, будь осторожен в своих желаниях, ядрёна колупайка!
Я мог бы поклясться, что это была именно та мельница. Вернее, то, что от неё осталось. Старое водяное колесо уже не вертелось, вода просто бежала через выломанные створки. Но сама дамба, как и каменное основание мельницы, сохранились в целости. И, что немаловажно, я совершенно не чуял живых людей. И тропинка к мельнице, раньше заботливо выложенная камнем, уже заметно заросла травой.
Явно не последствия этой войны. Сильно раньше.
Подошёл поближе.
— Коля, ты тут?
«А чево такое?» — осторожно ответил сапёр.
— Слышь, слетай посмотри, как там?
«А чего сам? Боишься?»
— Ты здоровую осторожность с трусостью не путай. Давай, призрачная разведка — вперёд!
Я гипнотизировал тёмный проём ворот, аккуратно почёсывая когтями шею. Аккуратно — чтоб лямки и верёвки не порвать. Скинуть уже эту сбрую хотелось просто до одури. Неудобно, мокро и чешется.
Коля выплыл из-за забора, тревожно крутясь вокруг своей оси. Голова так и зыркала во все стороны. Ускоренно подплыл ко мне, отчитался: «Никого нет, уже давно. Сухо, крыс и мышей нет, только вот…»
— Что такое?
«Не могу я толком понять, но чую — опасно там, понимаешь».
— Опасно?
«Вроде… Ну… Как-то странно, что ль».
— Я имею в виду, что — опасно даже тебе? — уточнил я.
Сапёр насупился, задумчиво постукивая по голове пальцами. Открыл рот. Закрыл. Недоумённо повёл свободной рукой:
«Слушай-ка, а я ить даже не смотрел с этой стороны, понимаешь… Но неприятственно, это натурально. Может ну его? Другое место найдём?»
— Не-е-е. Теперь я сам пойду, интересно же!
Глава 8 УБЕЖИЩЕ
МЕЛЬНИЦА
Неизвестная территория, заброшенная мельница
12 января 1948 года, вскоре после полуночи
Аркадий
«Осторожней бы, а то как мы с Муркой будем, неприкаянные…» — встревожился сапёр. Но поскольку как-то остановить меня не он не мог, то остался скорбно смотреть мне вслед. А вот кошатина увязалась за мной. И если бы не её призрачность, то по извечной привычке кошачьего племени виться под ногами, вот ей-Богу, навернулся бы через неё, да со всем этим навьюченным бутором!