— Сухоевы опять здесь, — сказала Елена.
Аксинья повернулась к ней.
— Какие еще Сухоевы?
— Те самые, которых он учит. Вчера возле кухни двое так и сказали: «Сухоевы с утра при лошадях». Я сперва думала, речь про родню какую.
— Они царевичевы люди. Арсений только отбирал их для службы.
— Я знаю.
— Тогда отчего же Сухоевы?
Елена пожала плечами.
— Людям так короче говорить. Тех, кого Сухой смотрел, Сухоевыми и зовут. Может, через неделю другое имя придумают.
Аксинья снова посмотрела вниз. Название ей не нравилось: будто Сухой набирал людей для себя.
— Он их себе не собирал. Иван Иванович приказал выбрать годных, а теперь хочет, чтобы они умели с лошадьми в дороге обращаться.
Елена грустно улыбнулась. Внизу молодой служилый выводил мерина из ряда, а Сухой шел рядом и поправлял ему руку на поводе.
— Утром Прасковья рассказывала, что царевич всю конюшню Сухому отдал. К обеду другая женщина прибавила, что весной его в Слободу повезут государевы конюшни перестраивать.
— Конюшню ему никто не отдавал. После пожара сгоревшую часть поставили иначе, и все. А про Слободу Иван Иванович действительно говорил — велел посмотреть хозяйство.
Елена повернулась к ней.
— Ты, оказывается, все знаешь.
Аксинья раскраснелась оттого, что сказала.
— Здесь один двор. Кто где был и что делал, все равно услышишь.
— При мне тоже много говорят. Только многие думают, что я внимания не обращаю.
Елена говорила без насмешки. Она пошла было дальше, но внизу заспорили, и обе задержались.
Один из молодых показывал Арсению на седло и быстро говорил, размахивая рукой. Сухой дал ему договорить. Потом подозвал Григория и передал ему повод. Парень переставил седло и опять затянул подпругу. Когда он закончил, Арсений сам проверил спину мерина и сказал что-то.
Сухой стоял к окну боком, но привычки у него были все те же. Когда слушал, чуть склонял голову. Если руки нужны были свободными, совал рукавицы за пояс, а потом мог полчаса ходить по морозу и вспоминал о них только когда пальцы мерзли. Вот и сейчас пошел к другому коню с голыми руками.
— Все сам лезет, — сказала Аксинья.
— Что?
— Можно было Григорию отдать и идти дальше. Нет, будет стоять, пока сам не проверит.
— Так было и раньше?
— Еще хуже. Ему скажешь: позови человека, пусть поможет. Вернется через час с разбитыми руками и в рваном кафтане, зато все сделал. Потом сидит и удивляется, чего на него сердятся.
Елена посмотрела на нее.
— Ты прежнего Сухого хорошо помнишь.
— Давно знакомы.
Аксинья не стала больше ничего добавлять.
Внизу к Арсению подошел человек от царевичевых хором и сказал несколько слов. Сухой сразу передал повод Григорию. Клюшину оставил какое-то поручение и направился к крыльцу.