— А эти? — кивнул он, жалостным взглядом наблюдая, как кобольдов раздевают донага, рачительная крестьянская душа не позволила бы пропасть таким козырным шмоткам.

— Эти? Сжечь, — решил я и сразу предупредил. — Скормишь свиньям — следующим сам будешь.

— Как можно, Ваше Величество!

Я предупредил, потом проверю. Не хватало еще, чтобы они, а потом мы через них кобольдятины нажрались!

— Ладно, — кивнул я и крикнул. — По машинам!

И наша процессия продолжила свой скорбный цуть.

Ну а дальше не было ничего примечательного, да и мне рассказывать это приятного не составляет. Пустой замок, по которому не хотелось ходить, вспоминая ту, другую жизнь, где все были еще живы, здоровы и счастливы. Он был словно населен призраками, как будто сейчас тебя окликнут «Арман!», только вот этого не будет. Уже никогда.

Похоронив Фили, мы вернулись в Сенар, затратив на путешествие четыре часа. Я только достал стакан и бутылку рома — да, понимаю, пить плохо, особенно в одну харю — как в дверь кабинета постучали. Блин, что за бардак, давно мажордома на четыре кости не ставили?

— Войдите! — крикнул я, на всякий случай взяв бутылку за горлышко для лучшей ухватистости.

Вдруг морду бить придется, чтобы пар выпустить… Ан нет, не придется.

В дверь сначала осторожно просунулась голова магистра Вилнидрона, оценила обстановку, остановившись взглядом на бутылке, а затем и сам магистр смело шагнул внутрь. Слишком смело — забыл, морда ушастая, как в запое в меня бутылками кидал? Могу алаверднуть, только рома жалко.

— Разрешите, сир? — он отбил все поклоны, положенные при обращении к королю с безукоризненной точностью. Старается, падла ушастая.

— Рассчитываете, что я вам налью, магистр? — усмехнулся я.

— Было бы неплохо! — чуть поспешнее, чем требуется, сказал он, блестя своими мерзкими эльфийскими глазками.

— На! — я достал из тумбы стола второй стакан и набулькал старому алкашу до краев. — Помянем мою жену, Фили.

— Да примет Единый ее душу! — возвел он очи горе и лихо махнул стакан без закуси, занюхав рукавом камзола — типа закусил мануфактурой, как говорил один мой знакомый.

— И какого хрена вам надо, господин магистр? — спросил я, не спеша доливать в бездонную бочку глотки магистра.

Он с грустью повертел стакан в руках. Наконец, убедившись, что больше не наливают, грустно вздохнул и поставил его на стол.

— Не надо со мной говорить про розу под дождем на рояле и какой это скользкий инструмент. Говорите прямо. На раз-два-три! Нет выдыхать не надо, о Единый! — факел магистра мог сбить не только муху на лету, не только меня отравить.