— Молчание тебе не к лицу, Сейра. Так уж устроены люди: чем чаще мы прикусываем язык, тем меньше шансов, что когда-нибудь нас услышат. Но если ты хочешь быть истинной Роузвуд – научись брать справедливую плату за свои обиды.
Ирсалис с достоинством поднялся, глядя куда-то поверх её головы:
— …Травма ноги довольно серьёзная. Человек, столкнувший тебя с лестницы, трусливо сбежал, не позвав на помощь. И, конечно, с таким переломом ты неминуемо пропустишь некоторые испытания. Так ответь мне, Сейра: ты готова молча принять это?
— Нет. – выдохнула она и только потом осознала сказанное.
Нет, Сейра не готова вечно прощать их. Суть не в том, чтобы держать обиду на несбывшееся будущее, просто эти люди не отпускают её даже сейчас. Сейра пыталась держаться в стороне, пыталась игнорировать – но они не успокаиваются, будто её пролитые слёзы придают им сил.
— Я скажу вам, лорд Роузвуд. Но… что, если за моим падением скрывается и косвенный виновник? Тот, кто всё это устроил.
Ирма заслужила наказание за свою трусость, но она толкнула Сейру ненамеренно. Макус заслужил взбучку за свою слепую ярость, но он лишь подчинялся приказам. И, наконец, Фабьен… Именно с его молчаливого позволения творились самые жестокие деяния.
— С кукловодами сложно иметь дело. – веско произнёс Старик и усмехнулся. – Но их пальцы, как правило, тонкие, ломкие… Одно неверное движение – и сустав надломится. Кукловоды скрывают за ловкими схемами трусливое, чрезвычайно жалкое нутро. Контроль – их единственный способ проявить силу. Но со временем любой кукловод вскроет карты. Ты должна быть готовой ко всему, Сейра. А я буду наблюдать за твоими успехами.
* * *
Лорд Роузвуд ушёл, оставив лишь едва уловимый аромат сандала и кориандра. Но его витиеватые фразы сплетались над Сейрой, обретали форму и обрастали смыслами.
Старик не давал лишних обещаний, не уверял её в благополучном исходе, а всё же, она вдруг ощутила твёрдую, почти непоколебимую уверенность в завтрашнем дне. Сейра стиснула зубы, передвинула больную ногу и, неожиданно, рассмеялась, низко опустив подбородок.
Старик прав: она привыкла замалчивать обиды, надкусывать собственный язык до основания, пока рот не наполнится кровью. Сейчас, в новом настоящем, Сейра научилась неуклюже огрызаться на чужие нападки. Но сколько бы она ни скалилась, итог остаётся прежним: все видят в ней удобную жертву. Нелюдимую, колючую, замалчивающую обиды… К чему это привело? К лестнице. И падению. А ещё к перелому, который не позволит ей участвовать в испытаниях.
«Цена. У всего есть своя цена: у честности, у бесчестия, и у собственного малодушия. Старик прав, пора мне взять с них справедливую плату за причинённые страдания»