— Тогда у меня нет иных вариантов, — развел я руками.

— Это невозможно, — добавил он, нервно облизав губы.

Однако же потеря категоричности чувствовалась на слух и не могла не радовать.

— Поиски без применения записывающей аппаратуры, в пределах общего архива, без доступа в закрытые секции. Десять человек, допуск на одну неделю. На таких условиях — я сообщу вашему руководству, что продлеваю исполнение вашего обязательства по собственной инициативе.

— Просто дайте мне эту неделю! — вцепился он в скатерть пятерней.

— У вас был месяц и сотни людей под началом, — парировал я.

— Это были плохие сотрудники, я же вам сказал… — привстал он со стула, чтобы тут же рухнуть на жалобно скрипнувшую мебель.

— Гарантирую высокий профессионализм моих сотрудников, — приподнял я бровь.

— Послушайте, я не могу провести в архив десять посторонних. Это от меня не зависит! Приказ о допуске на такое число лиц не пропустит внутренний отдел!

— Тогда мы возвращаемся к началу нашей беседы, — не показал я разочарования.

Борис Игнатьевич глубоко вдохнул и выдохнул, сцепил руки перед собой и сосредоточенно на них посмотрел.

— Максим Михайлович, давайте вместе подумаем и решим, как нам быть. Десять человек — это много, — упрямо повторил он, а затем поднял взгляд. — Десять — много, — повторил он с иной интонацией, обладающей слегка другим смыслом.

— Так, может быть, шесть? — улыбнулся я.

— Вот если бы один специалист по вентиляционным системам… У нас там, кажется, повышенная влажность.

— Один — никак не справится, — категорично отозвался я. — На такой объект нужна бригада с оборудованием.

— Оборудование излишне, достаточно визуального осмотра, — нахмурился Милютин.

— При условии, что специалистам никто не будет мешать работать, — пошел я на уступку. — Бригада из шести…

— Трех.

— А в особой секции тоже есть проблемы с влажностью? — наклонил я голову.

Тот насупился и уперся взглядом. Я не отводил свой в сторону, убрав улыбку. В его воображении он наверняка сладко душил меня, вырывая хрипы из пережатой глотки. В моем воображении на его месте была пыль, которую уносит дуновением сильного ветра. Ветер приближался — в окружающей тишине и напряжении это ощущалось особенно остро.

— Ничего такого, с чем не справятся два квалифицированных техника за день, — отвел он взгляд первым.

И не говорите мне про пропуска и допуски. Внутри структуры, созданной, чтобы создавать и ломать правила, не было такого закона, который руководитель его уровня не мог обойти своей волей и именем.

— За сутки для одной секции и вторые сутки — для следующей, — подытожил я разговор. — Без оборудования, без записей, только осмотр. Без постороннего присутствия и препятствования работе.