— Конверт был не вскрыт, — заметил Артем.

— Но это ничего не значит, — добавил я от себя.

Впрочем, к этой версии мы оба отнеслись скептически — не из-за того, что такого быть не может. Просто объяснять собственные сложности внешним заговором было настолько недостойно, что попросту не хотелось это обсуждать. Даже если злоумышляют — на то и голова на плечах, чтобы пройти испытание достойно. А если что-то пойдет не так — вовремя взорвать результаты.

— Значит, историю и английский надо сдавать идеально, — подытожил друг само собой разумеющееся.

С английским, в общем-то, точно проблем не ожидается — на нем Артем думать тоже способен. А вот история…

— Хотел предупредить — вчера читал местные учебники. Так вот, наше княжество в Стоянии на Угре не выигрывало.

— Чего? — выразительно поднял Артем бровь. — А тогда что мы там делали?

— Были за монголо-татар.

— Да ну… — протянул он.

— Вот-вот, — поддакнул я.

— А скальп тогда чей у нас до… в музее? — возмутился друг.

— А рядом чей скальп? — напомнил я.

— Эти сами грабить полезли, когда мы казну хана Ахмата взяли! — распалился Артем. — Да мне дед сам рассказывал!

Я взглядом показал на Веру, ошарашенно переводящую взгляд то на него, то на меня.

— Мы просто очень любим историю, — улыбнулся я ей вежливо и первым встал с бортика. — В общем, я предупредил.

— Возмутительно, — уже гораздо тише ворчал Артем, тоже подымаясь с места. — Я буду писать особое мнение! У меня источники!

— И скальпы. В музее.

— Да!

— Скальпы предков нынешних владык, — напомнил я. — Очень злопамятных.

— А нечего шкурами полы застилать… — чтобы не услышала Вера, совсем тихо шепнул Артем, не поднимая взгляда от дороги.

Потому что в том взгляде была такая ненависть, что даже мне стало немного не по себе.

— Вряд ли вам попадется такой вопрос, — тронула его Вера за руку, осторожно поглаживая сверху вниз.

И тот вроде оттаял, успокоившись и вернувшись к прежнему, веселому и обаятельному для своей более чем сотни килограмм мускулов состоянию.

Не знаю, как ему, но мне в итоге достался разбор периода европейской политики начала двенадцатого века — разумеется, уже после всех тестов на точное знание дат (иногда настолько странных, что невольно вспоминались слова Веры, и еще Винни Пуха — что это «ж-ж-ж» неспроста). Память, впрочем, не подвела ни на простых заданиях, ни на заключительном, требовавшем от абитуриента написать эссе. Да и полезно это — знать прошлое человечества, особенно в практическом плане. Потому что меняются времена, совершенствуются технологии и средства производства, а вот люди остаются прежними. Свита вертит корольками, фавориты опустошают казну, кланы ведут себя как бандиты, которым дали на разграбление территорию, а решением всех финансовых проблем становится грабеж соседа. За экономическим чудом — дешевый рабский труд, а жизнь человека легко обменивается на два ящика гвоздей.