— Такой униженной я себя еще никогда не чувствовала. Лучше бы ты меня той доской отш… отшлепал, — пробормотала и неуверенной походкой двинулась по коридору.

— Ну ты и сволочь, Максим! — уверенная в своей правоте, с чувством выдала Ника.

— А что я? Сама же ничего не умеет. Научится: вся жизнь впереди, — пожал я плечами.

— Первостатейная сволочь, — констатировала Ника. — Учти, если твое желание будет таким же извращенным, то я лучше себя прибью. И тебя заодно постараюсь.

— Что плохого в шахматах? — изумился я.

— Каких еще шахматах? — посмотрела Ника, нахмурив брови.

— Обычных шахматах, — распахнул я дверь, зашел внутрь и жестом указал на пространство комнаты, не видимое из коридора.

— Я в твой вертеп не зайду! Даже не заманивай! — почему-то отшагнула она подальше, глядя с опаской.

— Из коридора тогда посмотри, — пожал я плечами. — Вон туда встань.

Девушка задумалась, словно подозревая коварный замысел, но пару шагов в том направлении все же сделала и вытянула шею, разглядывая обстановку в номере.

Затем замерла, пытаясь осознать увиденное. Все эти столы, заставленные шахматными досками и расставленными на них фигурами… Все эти бутылки минералки и бокалы подле… Заправленную постель… И залилась краской до самых кончиков ушей.

— А ты что подумала, смею спросить? — строго спросил я у прячущей взгляд Ники.

— Я, просто… Ведь это же ты…

— Дочь уважаемых родителей! — провозгласил я на весь коридор.

— Тихо ты! Пожалуйста! — шикнула Ника, нервно озираясь.

— Аристократка в… каком поколении, кстати?

— Все, я была не права. Но это ты опять подстроил, чтобы я была не права! — гордо подняла она подбородок.

— Угу, угу, — покосился я на часы.

У меня, между прочим, экзамены еще сегодня — иностранный язык и физика. Первый относился к факультету мировой политики, как вчера — история, оттого не сильно волновал. А вот второй был особенно важен, и помехи мне на нем были не нужны. Кстати, о помехах…

— Значит, вернемся к моему желанию. По твоей просьбе самое страшное — шахматы — мы исключаем.

Ника вновь залилась краской, но продолжила изображать холодный и отстраненный взгляд.

— Значит, будет что попроще, — подытожил я. — Пойдем, — и первым отправился на выход из гостиницы.

Водитель со всем необходимым должен был уже ожидать на парковке. Задержавшись на пару минут, чтобы сдать ключи и выписаться из номера, мы вышли в тень внутреннего двора здания-колодца, отгороженного от остального мира высоким забором и шлагбаумом, подошли к рабочему «ауди» и остановились возле задней двери.

— Желание будет таким, — потерев переносицу и отгоняя неожиданно взявшуюся сонливость, начал я. — На заднем кресле лежит чемодан. Носишь его за мной целый день. В аудитории заходить не надо, достаточно ждать в коридоре. Открывать его нельзя. Перекладывать содержимое нельзя. Пользоваться чужой помощью нельзя…