— Мальчик, кажется, уходит, — убедительно взгрустнула вторая.

— Может, он угостит нас чашечкой кофе?

— Простите, леди, я тороплюсь к девушке, — очаровательно улыбнулся я. — Она уже очень давно хочет меня убить.

— Как жаль, как жаль… — скучно отозвалась первая тоном питона при виде упорхнувшей птахи.

Мой же путь продолжился в направлении санаторно-лечебного учреждения в местечке Ельники, на сотню километров западнее Москвы, где изволила проходить (и даже завершать) учебную практику некая Еремеева Ника Сергеевна.

Казалось бы, суббота на дворе, однако люди болеют без перерывов на выходные и праздники, оттого добровольный и бесплатный труд практикантов был необходим и востребован с самого раннего утра и до позднего вечера. В конце концов, в иные дни Ника для этого была занята, отсиживаясь и бездельничая в кутузке, а слово «отработка» не знает социальных и статусных различий — особенно когда больничный комплекс принадлежит княжескому роду Панкратовых и попасть туда, как оказалось, не так и просто — как на место пациента, так и на место будущего врача. В общем, учреждение элитное. Шахматы и компот там точно есть.

Одно скверно, что дорога отнимает почти час времени — зато экология, лес и речка.

По пути перебирал бумаги, являющиеся основанием пропуска на территорию медицинского учреждения. Абы кого внутрь не пустили бы, а вот директора подрядной фирмы — пожалуйста. Вон и график работ надо согласовать, чтобы без ущерба процессу. Что мы там хоть обслуживаем-то?.. Оказалось, просто поддерживаем комплектность всего громадья хирургического оборудования — от сменных картриджей и расходников до лицензий и блоков управления, а вся работа состоит в том, чтобы наш специалист снял старое и поставил новое. Сплошной импорт в наименованиях — эти производители не любят дешевых ремонтов, только «сними — плати — поставь». С другой стороны, удобно. Надо бы еще разобраться, как оно все выглядит. Впрочем, описания тоже отыскались, вместе с фотографиями и сопроводительной документацией. А там и завершение пути подоспело.

Симпатичное, к слову, учреждение — с девятиэтажным корпусом основного здания, обращенного одной стороной в сторону леса, а другой — к реке. Рядом с ним, образовывая замкнутый многоугольник, стояла пятиэтажка хирургического отделения, административное здание в три этажа, двухэтажный приемный блок, бассейн и собственный кинотеатр с клубом. Хозяйственные постройки, вроде прачечной, электрической подстанции и насосной станции над артезианским источником, были выделены отдельно и находились поближе к лесу. Все это гармонично сплеталось дорожками и тропинками, замощенными брусчаткой, а также надземными крытыми переходами на уровне второго этажа. Основные цвета построек — светло-желтый и светло-серый, много белого. И, разумеется, — высоченный кованый забор вокруг всей этой красоты, с отдельным постом охраны, где все мои документы изучили пристально и даже дважды кому-то звонили, согласовывая и уточняя. Потому что шел восьмой час утра, высокое начальство только просыпалось в своих постелях, пытаясь вспомнить, кто я такой, зачем я приехал, какие привез документы и что теперь со мной делать. В итоге решили, что отправлять обратно, за сотню километров, невежливо, и попросили подождать у кабинета.