Я посмотрел на князя, от боли и невозможности дышать бьющегося в судорогах и раздирающего ногтями настил пола.

— Артем меня не простит, — упрашивал ее я. — Пожалуйста…

И взбесившийся песок перестал терзать старого и глупого Шуйского.

— Максим, — прозвучал безжизненно ее голос, — ты умираешь. А я больше не могу держать самолет.

Тон был спокойным и констатирующим.

— Тогда иди сюда, — махнул я рукой и все-таки завалился спиной на пол из-за сильной, агонизирующей дрожи корпуса самолета.

Ну хоть не до конца упал — вышло, что вроде сижу… Хотя если б не часть кресла, то улегся бы всем телом. Нет сил — этот холод внизу живота будто съел их все, оставив совсем немного, чтобы говорить и удивляться собственной небрежности.

— Я тут, — присела Ника тихо рядом, приобнимая за плечо.

Посмотрел в ее переживающее за меня милое лицо. На фоне огромных прорех, за которыми видны расходящиеся в стороны грозовые тучи… Вон даже синева проглядывает — совсем скоро будет солнечно.

— У тебя же есть план? — строго спросила она, до боли сжав мне плечо.

— Подтащи сюда этого старого дурака… — попросил я ее слабеющим голосом.

К счастью, Ника не стала спорить и за правую ногу подтянула князя Шуйского к нам поближе.

Самолет уже откровенно мотало и раскачивало из стороны в сторону, а авиационный металл стонал протяжной нотой, предупреждая о скорой гибели.

— А теперь попробуй почувствовать ту пуговицу, внутри себя…

— Ты охренел?! — больно стукнула она меня по плечу.

— …после чего напитай ее Силой… — тихо продолжил я.

— Так она же не волшебная… — недоуменно произнесла Ника.

— Кто тебе сказал? — слабо подмигнул я ей.

— Ты! — выдохнула она гневно.

— Я такого не говорил… — Я закашлялся, сгибаясь.

Холод охватил гибельным онемением уже обе ноги и поднимался к правой руке. Досадно.

— Просто делай.

— Уже делаю, — запыхтела она возмущенно, но тут же примолкла.

Хотя в этом реве ветра, сотрясающем и разрушающем самолет…

— Держи меня за руку.

— Держу.

— И старика — за ногу. Пожалуйста…

— Ладно…

Миг, когда у нее получилось, остался за плотно закрытыми глазами. Тело дернуло куда-то вверх, и в ту же секунду обрезало все звуки, до того гремевшие в ушах.

С трудом открыл глаза, но, кроме обивки кресла, в которую было уперто лицо, ничего так и не увидел. Но наверняка знал, что сейчас Ника, князь и я находимся внутри сетчатой конструкции, вырвавшей участок салона с нами внутри и медленно опускающей всех нас на землю. Получилось.

— Что под нами?.. — не узнал я свой голос в безжизненном хрипе.

— Лес. Нет, парк! — произнесла Ника через десяток секунд. — Пруд! Поляны! Мы падаем! Только бы не на верхушки деревьев!..