В его голосе появилась холодная сталь. Вся его расслабленная поза мгновенно исчезла, уступая место напряженной готовности к действию.

— Убивать тебя прямо сейчас я не стану, — медленно проговорил Барнс, делая несколько шагов в моем направлении. Его движения были плавными, но в то же время угрожающими, как у хищника, загоняющего добычу в угол. — Мне нужны коды доступа к твоему драгоценному звездолётику. И ты мне их дашь. Поверь мне на слово, существуют вещи куда более мучительные и ужасные, чем смерть. И я с особым удовольствием продемонстрирую тебе некоторые из них если не получу желаемое.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз с отвратительным, почти садистским предвкушением. Я невольно сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ужас. Угроза Барнса звучала абсолютно реально, и в его глазах я отчетливо увидел отблеск той самой безумной жестокости, о которой успел прочесть в досье прикреплённом к ордеру на арест. В этот момент я понял, что попал в руки человека, для которого чужая боль — это развлечение.

Барнс остановился в шаге от меня, его дыхание, пропитанное дешевым синтетическим пойлом, обдало лицо. В его глазах плясало зловещее веселье. Он наклонил голову, будто собирался доверить мне тайну.

— Знаешь, — прошептал он. Голос стал неожиданно мягким, почти ласковым, и от этого по спине пробежали мурашки. — Самое забавное в боли — её бесконечное разнообразие. Смерть имеет предел, она окончательна. Даже… милосердна. А вот боль… боль может тянуться бесконечно долго. Меняться. Развиваться. Ты можешь молить о смерти, умолять, рыдать, но она не придёт, только боль будет ласково скользить по тебе. Ломать волю. Стирать личность.

Он выпрямился. Его жуткая улыбка вновь расцвела, как гниющий цветок.

— Думаешь о своих друзьях? Это хорошо. Это очень хорошо. Потому что поверь, у меня хватит фантазии, чтобы заставить их пожалеть, что они когда-то познакомились с тобой. И знаешь, что самое прекрасное? Ты будешь жив, чтобы это увидеть. Чтобы прочувствовать их боль, как свою.

Он шагнул ближе. Пространства между нами почти не осталось.

— Поэтому скажи, как мы это сделаем? — он облизал потрескавшиеся губы, в голосе — почти нетерпение. — Передашь коды доступа к «Цере»… или сперва позволишь мне немного поиграть с твоими друзьями?

Окончательно поехавший псих. Он что, вообще меня не слушал? Или я и правда схлопотал по голове так крепко, что начал видеть вымышленные проекции кораблей в воздухе? Я с сомнением глянул на тактический стол. Проекция никуда не делась — звездолёт Пожирателей медленно вращался в воздухе. Его детали отбрасывали мягкие блики. Если это и галлюцинация, то чересчур уж подробная. Слишком чёткая. Слишком реальная.