Я вынул из кармана резинку и затянул волосы в тугой узел, потом спустил рефаимский комбинезон до пояса и завязал рукава потуже, чтоб они не мешали. Кто-то из-за спины протянул мне перчатки: не боксерские, а снарядные — жесткие и легкие. Такие уберегут кулак от травмы, но удара не смягчат, нет.

— Но знаешь… — я смотрел, как с татами уходит Багателия, купаясь в лучах заслуженной славы. — Один уважаемый человек сказал мне, что отвечать на провокации нужно рэзко и крэпко. И что в проигрыше нет ничего страшного, главное не потерять лицо… Пойдем, Ратибор, ты наподдашь мне, если тебе так хочется, но видит Бог, тебе придется попотеть!

— О да-а-а-а! Соратники! У нас тут бой с медициной! — заорал Ратибор. — На кулаках! Одна минута! Если он выстоит — лечение за счет «Волков Велеса», а если он достанет меня три раза — я клянусь, проставлюсь ему на новые шикарные бронебойные кулаки, а?

«Волки» завыли, оценив широкий жест своего товарища и мою безрассудную храбрость. Остальные варяги вокруг ристалища аплодировали и свистели. Им понравится любой исход: если залетного цыгана — то есть меня — крепко побьют, это будет хорошо, миру будет явлен еще один образец превосходства Третьей когорты. Если я продержусь минуту — это даст им повод подначивать своих новичков и приводить в пример какого-то патлатого черта, который не побоялся выйти на ристалище с модификантом. И в любом случае — они получат зрелище и повод для бесед на следующие пару дней!

На ристалище рефери не выходил — здесь он был не нужен. Идиотское, неспортивное поведение тут определялось очень просто: зрители начинали свистеть и всячески поносить бесчестного бойца. Судьи находились за ограждением, и главной их задачей являлась остановка боя в связи с явным преимуществом одной из сторон или истечением уговоренного времени.

Перелезал через металлическое ограждение я с явным чувством страха в груди. Взрослый дядька, тридцать лет, чем вообще я занимаюсь? Собираюсь подставиться под кулаки еще более взрослого дядьки так, ради интереса? Какой в этом смысл?

Ответ звучал очень просто: репутация. Легион был мужским обществом, а мужчины — существа довольно дремучие. Умение держать удар — и в прямом, и в переносном смысле — в плане обозначения своего статуса в стае среди нас котируется как бы не больше всего на свете.

— Ора, нэ убей его там! — услышал я голос командира, поймал его взгляд и белозубую, похожую на оскал улыбку.

Мне стало смешно: я фыркнул, почти как Раиса, и страх куда-то испарился, оставив после себя будоражащий трепет предвкушения. Никто меня сегодня не убьет, в конце концов. И я сегодня не убью никого. А в остальном… Подлечат!