— Тебе, скомороху, не горланить да потешать велели, а толком сказывать. Ответь из уважения к путникам дальним. Дам трех куропаток, еще не ощипанных, — сказал примирительно молодой воин, и поравнявшись с ратником твердо перехватил взметнувшуюся было плеть.

Понимая, что все его сказки да прибаутки не нашли благодарных слушателей, дядька выпрямился, взял бубен на манер подноса, и уже смелей подошел к молодому боярину, ожидая обещанной награды прежде, чем что-то расскажет.

Молодой воин отвязал от седла тушки куропаток и бросил на бубен скомороху. Дядька тут же отпрянул, и спешно собирая оставшиеся вещи, ответил вполне серьезно, но все же не смог обойтись без скоморошьих ужимок.

— По дороге селище, за селищем кладбище, за кладбищем стойбище у стойбища две тропки. Правая тропка к повитухе Савельевне, левая тропка до переправы Коваря. По тропке той почитай сем верст вдоль берега, издаля видать станет башенку, на башенке сычом дозорный, у дозорного глаз острый, посчитает, приметит, а как подойдете — оплеухой встретит.

Сказав это, оба скомороха как по команде шмыгнули в лес, волоча в охапку убогие пожитки. Оставшийся один на полянке пес быстро обернулся по сторонам, звонко облаял шумно сопящее стадо волов, плетущихся по дороге, на перебирающих нетерпеливо копытами угомонившихся лошадей и так же скрылся в зарослях, не отставая от хозяев.

— Ну что за народ эти скоморохи да бояны⁉ — возмутился рослый ратник, устраиваясь удобнее в седле. — Ну, ведь ни слова нормально сказать не могут, все у них коленом вывихнуто, да как репей — ершисто-заковыристо!

— Полно тебе Евпатий, небось мимо башни на берегу не пройдем, издалека приметим. У прочих ремесло в руках, у скоморохов в языках, вот и чешут без устали за подать. Чем еще сыты будут?

— Вот всегда вы княжич за чернь вступаетесь! А они ни вас, ни батюшку вашего не жалуют, напраслину наговаривают, совсем распустились. Кабы не голод да сушь, плетьми бы огрел охальников, а так боязно, за бояна со скоморохами и селяне встать могут, на вилы вздернут, и роду племени не спросят.

— По пронским не скажешь, что голодно у них. Вон и хлеб едят, и рыбу. В Переславской крепости, сверх договоренного, два мешка овса дали, чтоб гривну не рубить.

— То Коваря работа. Он всех здешних ходотов да бояр к ногтю, как вшей, прижал. Станется, скоро целовать ему сапоги старый Ингвар станет. Я вот уж почитай, как восьмой год в Коломне, дома в Рязани давненько не бывал, а ходят слухи, что Коварь всю Рязань себе взял, Муром обтесал, обрубил, данью обложил. С мордвой да уграми дружбу водит, с ясами да черемисами. Булгар да казар к себе в гости ждет, зельями потчует.