Шлют князья своих посланников, чтобы те убедились в правдивости слухов. Кто боярских детей, кто самих бояр, а вот некто Ярослав Всеволодович, так своего сына не побоялся отправить, видать совсем плохо у князя с доверенными лицами. Что ж пусть знают, с кем имеют дело. Мое положение очень выгодно в полной открытости. Смело рассказывая прочим о собственных достижениях, я тем не менее, остаюсь так же недоступен, как и был. Разгадать технологии, внедренные мной в производство, людям этого времени, будет не под силу. Да и притом широко разветвленная сеть разведки и служб безопасности, возглавляемая неугомонным Еремеем, надежно оберегала наш покой.

Взглянув на башенные часы, у малой площади внутренней крепости я понял, что идти с образцом стекла в лавку, нет никакого смысла. Отложу до завтра. Производство и так захлебывается от моих постоянных нововведений, от непрерывных поправок в процесс, что лишний вывих в мозгах мастеров, не пойдет им на пользу. Товар и прежнего качества летит нарасхват, заказывают вперед, устанавливают очередность, так что я вынужден, порой, повышать цену или выбирать постоянных, надежных заказчиков. Рынок — ничего не поделаешь. Буквально, пять дней назад, поступило донесение о том, что мой цех по производству валенок в Рязани при дворе боярина Дмитрия выработал весь запас шерсти и кож, и теперь до следующей стрижки будет находиться в вынужденном отпуске. Прошлую зиму выброшенные мной на торговые ряды валенки продались все, до единого. Дешевая и теплая обувь, очень практичная и долговечная пользовалась огромным спросом. К сожалению, этот секрет мне не удастся долго удерживать в тайне, от кустарей и мастеровитых сельчан, так что надо быть готовым к тому, что в ближайшее будущее товар не будет приносить ожидаемого дохода и я потеряю монополию в этой области.

Забавляло только то, что валенки, раскупленные прошлой зимой, были наречены людской молвой в мою честь «коварьки». А это бренд, сам по себе стоящий немало. Войлочные сапоги считались моим изобретением и ворчание восточных купцов о том, что подобная обувь им давно известна, не находила поддержки. Коварь был авторитет, к которому можно обратиться за помощью, за разъяснением, за работой или защитой. Самоуверенные бояре, окруженные многочисленной не плохо вооруженной свитой, порой, наезжали с намерением вернуть своих людей, но почти всегда получали от ворот поворот. По моим законам, а точнее пока что только понятиям, к которым все привыкли очень быстро, всякий беглый, если он только не преступник, что еще требовалось доказать, пришедший на гостиный двор и высказавший просьбу на работу в крепости, получал защиту и мог надеяться на выкуп. Я давно столкнулся с необходимостью создать более точный и тщательно прописанный свод собственных законов и правил, но все как-то руки не доходили. В крепости существовали действительно понятия, порой даже мною попираемые в особых случаях, но большинство работников и жителей такие условия существования вполне устраивали. Все же более мягкие и более чем демократичные, нежели в крепостных у княжеской знати да бояр. Служба безопасности плотно опекала всех новых людей до тех пор, пока не убеждалась в их благонадежности, и только тогда определялся статус пришельца.