— Да мы и на гостиный двор проситься не станем, спешим к ночи до Рязани. То князья свои дела решают.

— На гостиный двор милости прошу, боюсь только, не всем места найдется, такому войску — пояснил я, — тесноваты мои стены. А что за весть?

— Батюшка наш, князь Ингвар, преставился. Мы уж отпеть его успели…

— Это мне ведомо, — ответствовал я без особых эмоций, — только, мне то что за дело до усопшего князя?

— Так как же! — возмутился было Алексий. — Стол то нынче пуст, Юрию самое время дела брата в свои руки…

— Не мое дело, — повторил я совершенно безучастно. — Самое время, так пусть берет. Я с Ингваром дел не имел, он был сам по себе, я сам по себе. Возьмет Юрий стол, так-то его право. Погонит бояр, и то его право. Моя крепость вон, глянь — на отшибе.

— Твоими стараниями Коварь Рязань нынче разорена, в нужде, а мне как псу с отбросов побираться! — Вмешался в разговор Юрий, явно повышая тон беседы.

— Послушай князь! Я купцам даю хороший товар. В моих складах он хранится надежно и верно. Стены высоки, каменные, и до Рязани мне нет дел как вон карасю до жарких углей! Не ты ли князь шесть лет назад тот град воевал? Не ты ли восточную стену развалить пытался!

— Я законное место свое брал! Свою вотчину воевал! — взбеленился Юрий еле сдерживаясь.

— Так получил! Что тебе еще надо? От меня-то ты чего хочешь? Денег на восстановление крепости я тебе не дам. Крутись как знаешь. При братце твоем бояре всю казну опорожнили, и тебе пустой кошель оставили, так с них и спрашивай.

— Не ты ли боярина Дмитрия холоп⁉

— А где это видано, чтоб боярин у холопа взаймы брал! Ты князь дурака не валяй, умно дело поставишь, так может и сподобишься стены починить. Да только ведомо мне, что этой же зимой, если не раньше Рязань твою пожгут, тебя самого убьют, как и всех братьев твоих. И Давыда Муромского, и Федора Коломенского и семьи ваши. Если только не прекратите друг дружке глотки рвать за власть. Тоже мне удовольствие, владеть почти обезлюдевшей пустошью. Вместо того, чтобы жить в мире и согласии, выгодно торговать и народ размножать мудрым правлением, убиваете друг друга нещадно и людей своих губите зазря. Кто же вас, убогих, кормить, поить будет, коль изведете все под корень, а? Проклянут вас на все времена как извергов и душегубов! Вы этого хотите⁈ Если нет, то предлагай что-нибудь разумное, тогда помогу без всякой корысти.

— Проклятьем грозишься! — захрипел старик Алексий. Вот я тебе нехрестю!

— Может и предложу, — ответил князь, не обращая внимания на визг епископа, — да только здесь ли разговаривать станем?