А на змеиной горочке!

Княжьи люди спорили!

Да все бранными словами

Не псалмами по писанью!

Другу дружку все по матушке!

Половицы истоптали в хатушке!

Сбитень шапками испили

Синяков себе набили!

Под еписково крещение,

Под Коваря наущение — сговорилися!

Пропадом мне быть,

Чтоб мне редькой закусить,

Ни слова не совру, если только не помру!

Били жито ржаное, да еду скоромную

На иконы молилися, на судьбину злилися

А все одно Коварю поклонилися!

Вот бояре все гундят, все гадюками шипят

А задом к Коварю повернуться не хотят!

Вот Иван к Коварю попал в капкан,

Отчего ростовец злой? Отчего Копыто злой?

Нынче зад боярина что прялка — расписной!

Мои настойчивые требования собрать общий совет долго встречали упорное сопротивление. Если селянам да простому люду было давно ясно кто в этой земле хозяин, то князья да бояре, вожди некоторых родов пока не хотели сдавать позиций и признавать во мне силу.

В назначенный день, отдавая дань традиции, все приглашенные мной собрались на вершине холма, у древнего капища вокруг большого костра. Яркие оранжевые сполохи взмывали вверх, поднимались вровень с людьми, озаряя сумрачный лес. Редко стоящие осины и березы уже заметно облысевшие и пожелтевшие раскачивались в такт ветру, как бы вторя жаркому огню, под стать бушующим здесь страстям. Осенний день выдался холодным и сырым, поэтому все собравшиеся жались к кострищу. К моменту моего появления оживленный спор, казалось, раскалил воздух, и так бы и продолжался, если бы кто-то из присутствующих не обратил свой взор в мою сторону.

— Ага! Вот и сам Коварь пожаловал! — воскликнул боярин Михаил наместник муромского князя Давыда в Городце-Мещерском.

Сам Давыд, как и битый мной когда-то под Рязанью его брат Юрий сидели рядом. Да и удивительно, если бы их не было, как никак именно их земли должны будут первыми принять удар наступающего монгольского войска.

Мои пехотинцы остались у кромки леса. Ярко разодетые в красные подкольчужные рубахи, в начищенных, сверкающих доспехах, они должны были отвлечь внимание от двух сотен засадных стрелков, облаченных в защитные, камуфляжные плащи и накидки, скрывшиеся в зарослях. Рисковать своей шкурой при таком скоплении местной знати мне совсем не хотелось. Узнав здешние нравы не питал иллюзий на собственный счет, и позаботился о безопасности.

— Да. Я Коварь, — представился я перед теми, с кем не был знаком лично. — Не привык я трепать языком, так что буду краток и скажу все как есть.

Стоящие до сей поры поодаль мокшанские и мордовские вожди родов, переглянулись меж собой и поспешили подойти ближе, сминая ровный круг. Придвинулись так же некоторые из знатных купцов, и кое-кто из бояр.