— Что? Прописку спросят? Или в армию загребут?

Петр не понял моего шутливого вопроса, и потому только отмахнулся рукой, собирая у крыльца разбросанные вещи.

— Нельзя тебе пока в Рязань идти. Отсидись тутова, а я гляну, что да как. Вон, меси свою глину, да делай что душе угодно.

Правду сказать, мне и самому никуда не хотелось идти. Это как затянувшаяся депрессия. В голове ни одной разумной мысли, кроме жгучего желания вернуться домой. Я не вписывался в окружающий меня мир, никак не хотел смириться с произошедшими событиями. Бесился и мрачнел от невозможности что-то изменить. Хоть и думал прежде, что достаточно устойчив к стрессам, но подобной ситуации, разумеется, предположить не мог.

Петр незаметно слинял. Делал он это мастерски. Казалось вот еще секунду назад маячил возле меня и… исчез. Не знаю, как надолго. До этого, он уходил всего дважды и пропадал на весь день.

Мне нужно было отвлечься. Делать бестолковую работу, чем-то себя занять, иначе свихнусь в этой глуши. Все-таки навыки, полученные в керамической мастерской, стали серьезным подспорьем. Печь для обжига вышла вполне сносная, почти с первой попытки хорошо разгорелась. Выводя длинный дымоход, мне пришлось разобрать часть земляной крыши. Выработалось даже некое расписание. Рано утром, как только светало, я легкой трусцой отправлялся в лес заготавливать дрова. Это и разминка, и пробежка одновременно. Ну, а возня с дровами, давала такую физическую нагрузку, что домой уже добирался на «полусогнутых». К концу третьего месяца за домом накопилось столько сухих и нарубленных дров что без проблем можно было топить всю зиму, не жалея и для гончарного дела должно было хватить с лихвой. С моего тела сошел лишний жирок и рельефно обозначились мышцы. Интуитивно загружая себя тяжелой работой, избежал мучительной хандры и уныния. Вот только, первая партия кувшинов да кружек растрескались и лопнули. Я долго не мог понять почему это происходит, но когда разобрался, то опять занялся строительством. Пришлось делать нечто наподобие сушильного шкафа. Дело в том, что прежде чем затолкать любую лепнину в печь, ее надо тщательно и правильно высушить. Я внимательно штудировал справочник, выискивая возможные подсказки. Получая при этом неожиданное удовольствие от самого процесса чтения. Ведь книга — из того времени! И буковки на бумаге… ну… в общем своеобразная медитация, релаксация…короче — кайф!

Что касается подсказок, то их было много, но далеко не все оказались применимы. Приходилось обходиться тем, что есть. Худо ли, бедно, но постепенно предметы получались желаемой формы. Методом проб и ошибок наработалась примитивная технология, но к сожалению, от объемов моей бурной деятельности и тупого упорства, в хижине почти не осталось свободного места. Мы с Петром ютились на настиле у печи. Гостеприимный хозяин, как ни странно, радовался такому моему увлечению. Теперь, после всех моих переделок и новшеств, дом не нужно было отапливать очагом, который уже к утру выстывал. Последний месяц осени выдался не просто холодным, а я бы сказал, даже суровым. Снега еще не выпал, ледяные дожди, ночные заморозки, а огромная каменная печь посреди единственной комнаты хорошо протопленная, за ночь отдавала достаточно тепла, чтобы мы к утру не загнулись.